Обычный день. Один из многих.
Глава 2 — Деревня
Наша деревня называется Дрон. Или, если точнее — Дрон-Сектор 4, но никто здесь не говорит полное название. Только когда нужно записывать в документах. Да и кто их вообще заполняет. Документы здесь — редкость.
Дрон стоит на краю старого потока, рядом с расщелиной. Поток когда-то был рекой, говорят. Сейчас в нём — сухая металлическая лента, утыканная ржавыми трубами. Временами по ней что-то шевелится. Иногда — просто воздух. Иногда — звук. Бывает, что к вечеру слышно, как там что-то поёт. Отец говорит, это ветер. Я не уверен.
Деревня небольшая. Пятнадцать или шестнадцать домов, собранных из разных обломков. У каждого — свой стиль, потому что кто как смог, так и построил. У нас, например, всё из старого судового металла. У соседа Кера — из керамики и стекла. У его жены — половина дома вообще открытая, с навесом из ткани. Она любит говорить, что живёт «на ветру».
Люди здесь в основном спокойные. Почти все взрослые. Детей немного. Я один из самых младших, и это ощущается.
Многие смотрят на меня странно. Не потому что плохой — просто... не свой. Иногда кажется, будто я для них как пустая зона на карте: вроде есть, а вроде — и не отмечена.
Я всё равно всех знаю. И почти всех уважаю.
Вот, например, тётка Нена. Она старше всех, живёт в доме, заросшем металлическим плющом. У неё голос скрипучий, как старый засов, и она помнит вещи, которые никто уже не помнит. Иногда я приношу ей старые платы или мелкие детали, и она даёт мне засахаренные фрукты. Их вкус странный, но привычный.
Есть ещё Варн — большой, с грубым лицом, но добрый. Он чинит мост через расщелину. Каждый день. Хотя мост почти не используют. Я как-то спросил его, зачем он это делает.
— Чтобы он был, — ответил он. — И чтобы не забыли, что здесь когда-то ходили.
Иногда я просто хожу по деревне. Без цели. Это не потому, что скучно — просто когда двигаешься, легче думается. А когда думается — не так давит тишина.
Сегодня я вышел ближе к центру, туда, где стоят три самых старых дома. Один из них давно пустует. Он странный. Не разрушенный, просто… как будто чужой. Никто не живёт, но его никто и не трогает. Даже дети туда не суются. Не из страха, просто по привычке. Как будто сам воздух вокруг говорит: «не надо».
На центральной площадке сидел Тарек.
Я его знаю с детства. Он всегда выглядел так, будто уже взрослый — даже когда был двенадцать. Широкие плечи, короткая стрижка, руки все в следах от ожогов и резки. Его мать чинит внутренние цепи, а он помогает, лазает по крышам. Говорит, любит высоту. Я не понимаю, зачем туда лезть, если можно просто сидеть, но спорить не стал.
— Эй, Аку, — сказал он, не оборачиваясь. — Всё по кругу, да?
— Что?
— Утро. Обход. Центр. Потом ты идёшь к хранилищу, потом домой.
— И что?
— Просто интересно, насколько ты предсказуем.
Я сел рядом.
— А ты каждый день тут сидишь. Это предсказуемо или уже привычка?
— Это называется наблюдение, — фыркнул он. — Я вообще-то тут сижу, чтобы следить.
— За кем?
— За всеми. Кто как ходит, кто как дышит. Вон, видишь Керу? Он сегодня на одну ногу прихрамывает.
— И что это тебе даёт?
— Понимание. Мелочи показывают, как живёт деревня. А ты всё время смотришь только на небо или в землю.
Я пожал плечами.
— А что мне туда и туда смотреть. Внизу — пыль, наверху — железки.
Он усмехнулся.
— Ну вот. Видишь? Пыль и железки — это ты. А я — движение. Мы дополняем друг друга.
Я посмотрел на него.
— Ты где-то это слышал.
— Конечно. От Нены. Она меня вообще философии учит. Когда не ворчит.
Мы помолчали. Тарек поднялся, похрустел спиной.
— Пошли, покажу тебе одну штуку. Нашёл пару дней назад. Только не говори отцу.
— Я и не собирался.
— Я знаю, ты молчаливый, как утёс. Но на всякий случай.
Он повёл меня вдоль задних строений, туда, где раньше был склад. Всё развалено, но остался спуск — бетонная лестница, часть металлической конструкции и провал в стене. Мы полезли внутрь.
Запах был — как в старом металле. Не гниль, не сырость, а именно ржавое, прожитое железо. Свет падал сверху через щели в обшивке. Я видел пыль, подвешенную в воздухе, как в остановленном времени.
— Смотри, — сказал он, показав на то, что стояло у дальней стены.
Это было зеркало. Не совсем зеркало — панель, скорее. Тёмная, почти чёрная, с каким-то зелёным отливом. Поверхность ровная, но странная. Будто она не хочет отражать, пока ты не смотришь в неё достаточно долго.