Тропа помнила каждого, кто по ней шёл. И меня — тоже.
В конце пути — плоская площадка.
И одинокий камень.
Монолит. Примерно с меня ростом.
На нём — круг, пересечённый семью линиями.
Печать Семи.
Я подошёл.
Коснулся.
Камень был тёплым.
И тогда я понял:
Это не конец. Это — проверка.
Если я смогу пройти дальше — храм допустит меня.
Если нет — тропа замкнётся.
Я закрыл глаза.
Один вдох.
Один выдох.
И открыл один.
Глава 30 — Первая часть
Один вдох.
Один выдох.
Я открыл глаз. Мир не вспыхнул — он изменился.
Небо потемнело. Камни под ногами замерли. Воздух стал плотнее, как перед грозой, но без ветра. Всё застыло.
Мир — выжидает.
Монолит передо мной дрогнул. На его поверхности проявился символ: круг, рассечённый семью лучами. Я знал его.
Он был в моих снах. На зеркале в Эзтеле. В пещерах под Ганиром. Он следовал за мной, но сейчас — откликнулся.
Вокруг монолита — камни, выстроенные в форму спирали. Их грани были отполированы, будто временем.
На некоторых — вырезки: не буквы, а импульсы, что вспыхивали, когда я смотрел.
Они не передавали мысль.
Они напоминали.
Внутри монолита открылся проём.
Там не было ступеней. Не было хода вниз.
Только пустота.
Я сделал шаг — и мир исчез.
Я стоял в зале.
Он был пуст. Без стен, без потолка, без света.
Но я всё видел. Видел — потому что это не было обычное пространство.
Это было место, где заключено то, что нельзя уничтожить.
Потолок был небом. Плотным, синим, как металл. Пол — гладким, но в глубине его плескалось отражение не меня, а кого-то другого.
По периметру — колонны. Высокие, будто шли в бесконечность.
На каждой — символ. Один из семи. И все они соединялись в центре.
На пьедестале — сферический предмет. Почти зеркало.
Тусклое. Старое.
Когда я подошёл ближе, увидел: внутри — я.
Но не я сейчас.
Я — в другой форме. Высокий. Чужой.
Скрытый под белыми слоями энергии.
Вокруг фигуры — шесть знаков.
Пульсирующие.
Как будто часть её вытянута и связана с другими точками мира.
Я прикоснулся к зеркалу.
Я не упал. Не ослеп.
Я вспомнил.
Мир был треснут.
Я стоял над планетой, окружённой кольцами света.
Внизу — рушились континенты.
Города превращались в песок.
Ветры теряли направление.
Вода шла вспять.
Звёзды в небе менялись местами, как если бы мир пытался собрать себя заново — и не знал, с чего начать.
Всё распадалось.
Мир не умирал — он сходил с ума.
Это была Эра Искажения.
То, что не пришло — а проснулось в самом сердце реальности.
Передо мной — шесть существ. Лики размыты.
Но я знал — это я.
Каждое — часть.
«Мы не победим. Но мы можем остаться.
Внутри ткани. Внутри самого времени.»
Я помнил, как дал им имена. Не словами — сущностями.
Часть — оставил себе.
Тело. Форма. Старт.
Остальные — отправил.
По одной — на каждую из семи планет Оскалии.
Чтобы они ждали.
Чтобы однажды вернулись ко мне.
Когда я очнулся, зеркало исчезло.
Но в груди горело. Не болью — ясностью.
Я чувствовал Эмергию.
Она больше не сопротивлялась.
Я не тянул её — она откликалась.
Легко. Чисто.
Словно узнала меня.
Я поднял руку — и свет прошёл по пальцам, как огонь по сухой траве.
Я мог замедлить время… и не упасть.
Ни головокружения. Ни выгорания.
Мир слушался.
Я получил первую часть.
Только одну из шести.
Я не знал, что дадут остальные.
Сила? Память? Чувства?
Но теперь я знал, кто я был.
Не просто Аку.
Не просто путник.
Я — возвращающаяся суть.
Я — часть одного бога.
И я начал собирать себя обратно.
Я долго стоял, не двигаясь.
Свет на ладони гас, но внутри всё пульсировало.
Как будто сердце стало двойным — биением моего тела и… чего-то древнего, только что проснувшегося.
— Значит, я и правда был не один, — прошептал я.
— Я — с собой. Или… с тем, кем должен быть.
Я всегда чувствовал себя не до конца собой.
Как будто был собран из чужих теней.
А теперь — впервые — я чувствовал вес.
Не тяжесть.
Цельность.
Я был не завершён, но начат заново.
Воздух на Тимерисе изменился.
Я вышел из трещины — и понял: я чувствую землю под ногами иначе.
Не как поверхность.
Как… ткань.