Но и не хотел оставлять в живых.
Я закрыл глаза.
Прислушался.
И где-то глубоко-глубоко почувствовал:
в этом мире есть что-то, что ждёт меня.
Не радостно. Не враждебно.
Просто ждёт.
И я знал:
это — вторая часть.
Глава 33 — Тот кто остался
На Вестроне не было утра.
Я проснулся в той же серой пустоте, в какой и заснул.
Небо не менялось, не светлело, не тускнело. Оно просто висело над миром, как чёрный потолок, давящий сверху.
Под ногами — холодная пыль.
Она впитывала тепло, будто хотела забрать всё. Даже мысли.
Я встал. Медленно, осторожно.
Первое правило Вестрона — не торопись.
Здесь спешка ломает не кости, а волю.
Я шёл наугад.
В этом мире не было направлений. Только пустота.
Каждый шаг звучал глухо, как будто я двигался внутри чьего-то тела.
Планета не наблюдала за мной. Она не интересовалась.
Но каждый мой шаг будто беспокоил её.
Словно я был занозой — ничтожной, но ощущаемой.
Иногда в камнях мелькали вкрапления — гладкие, как стекло, слабо мерцающие.
Я не трогал их.
Что-то внутри подсказывало: здесь всё, что кажется полезным — может быть ловушкой.
Я нашёл впадину.
Похожа на обломок кратера.
На дне — странное дерево. Без листвы, без коры. Чёрное, как пепел. Ветви изогнуты вверх, как пальцы, сжимающиеся в кулак.
Оно дышало.
Я не видел движений.
Но ощущал дыхание.
Внутри себя — лёгкое сдавливание грудной клетки, будто кто-то копировал моё дыхание рядом.
Я ушёл оттуда быстро.
Скоро начался ветер.
Он не был громким.
Но его нельзя было не заметить.
Он не нёс запахов.
Не шевелил волосы.
Но приносил звук.
Далеко, где-то между скалами, я услышал голос.
Нечёткий. Монотонный.
Как старый сон, который возвращается, но ты не можешь его вспомнить.
Я замер.
Голос не был зовущим.
Он просто был.
И я понял: он не для меня.
Я двинулся дальше.
К вечеру я устал.
Хотя не знал, как измерить вечер.
Здесь не было света. Просто... чуть меньше мрака.
Я нашёл расщелину и забрался внутрь.
Пить хотелось отчаянно.
Фляга почти пуста.
Вестрон не даёт воды.
Всё, что выглядит как лужа — я обошёл стороной.
Потому что понял: здесь ничто не даётся просто так.
Я съел сухой кусок хлеба. Он был твёрдым, как камень, но я не жаловался.
Жаловаться здесь — значит проиграть.
Я лёг на камень, положив голову на рюкзак.
Тело ныло.
Глаза закрывались.
Но я не спал.
Сначала были звуки.
Скрежет, будто кто-то ходил по скалам.
Сухие удары, как если бы падали камни.
Щелчки.
Глухой удар.
А потом — снова голос.
Он не говорил.
Он шептал.
Очень близко.
Прямо у уха.
Я вскочил.
Ничего.
Я был один.
И всё же — кто-то знал, что я здесь.
Утром, если это можно назвать утром, я пошёл дальше.
Скалы стали выше.
Иногда между ними пробегал холод. Не ветер.
А как будто... воспоминание о ветре.
Я поднялся на уступ — и замер.
Впереди, на расстоянии в пару сотен шагов, стояло нечто.
Оно не двигалось.
Не дышало.
Но было — присутствием.
Я не видел деталей. Только контур.
Похожий на человеческий. Но вытянутый.
Словно кто-то слишком долго стоял в темноте и стал ею.
Я не шёл к нему.
И не уходил.
Я просто стоял.
И чувствовал, как внутри что-то отзывается.
Не страх.
Не интерес.
Что-то другое.
Похожее на... ожидание.
Я не знаю, что это было.
Возможно, никто.
Возможно — часть.
Но я понял: я здесь не просто так.
Вестрон не говорит.
Он показывает.
И если я не научусь понимать — он меня поглотит.
Я лёг под выступ скалы, натянул плащ, закрыл глаза.
Во сне я увидел свет.
Очень слабый.
Он бил из глубины — из-под земли.
Из-под самой планеты.
И там, где бил этот свет — не было темноты.
Только форма.
Словно что-то спит внизу.
Что-то, что знает, что я здесь.
Я проснулся резко.
Холодный пот.
Грудь сжата.
Но голос внутри сказал:
Ты рядом.
Глава 34 — Момент неподвижности
«Когда в мире больше нет движения, ты становишься тем, кто решает, что должно шевельнуться.»
Песок не сдвигался с места уже много дней.