Он протянул руку.
— Но боль — это то, что держит нас в мире.
— Без неё ты живёшь в зеркале, а не среди живых.
Я не знал, верить ли. Но… я хотел. Хотел, чтобы это было правдой.
Я сделал шаг навстречу. Его ладонь была шероховатой, как кора. Он не исчез при прикосновении. Он не рассыпался в свет. Он — был.
Впервые за много дней я чувствовал тепло. От другого.
— Ты можешь вспомнить, — сказал он.
— Но будь осторожен. Иногда память страшнее силы.
Он развернулся. И пошёл.
Я последовал за ним.
Потому что, возможно, там, куда он ведёт, — не пустота, а история. Моя. Настоящая.
Глава 39 — Хранилище боли
«Иногда то, что ты ищешь, лежит так близко… потому что ты сам туда себя закрыл.»
Мы шли молча. Долгое время.
Он — уверенно, тяжело, как будто каждая ступень была знакома.
Я — с напряжением, сдерживая дрожь, не от усталости — от чувства, что близко что-то, чего я не готов знать.
Над нами небо было мутным, но уже не безжизненным. В нём что-то мерцало. Как будто чьё-то воспоминание… пыталось пробиться в реальность.
Он остановился.
Перед нами возвышался камень, чёрный, как стекло, с вкраплениями золота. Он не был частью Верстрона. Он был — врезан в него.
— Это то, что осталось, — сказал он.
— От тех, кто помнил, но больше не хотел.
Я не понял сразу.
Он провёл рукой по камню. Тот загудел.
Не громко — внутри меня. Мелкая, глубинная вибрация. Словно голос, заговоривший прямо в костях.
— Здесь хранятся следы. Не образы. Не мысли.
— Память. Сырая. Неприглядная.
— То, что ты сам себе запретил.
Он положил руку на мою грудь.
— И ты один решаешь, впустить ли её обратно.
Я подошёл.
Гладкая поверхность пульсировала. На секунду я увидел… себя.
Мальчиком. В белой одежде. С двумя открытыми глазами. Он смотрел куда-то вверх — и знал, зачем живёт.
Знал?
Я протянул руку.
И всё хлынуло.
Свет. Голоса. Крики.
Пламя в залах. Башни, рушащиеся в небо.
Я стою в круге других. Нас — семеро. У каждого — глаз, завязанный тканью.
Рядом женщина. Она держит мою руку. Говорит:
— Если ты не забудешь, ты не выживешь.
Я тянусь к ней. Но она — исчезает.
И пустота.
Я кричу.
Я не хочу помнить.
Но уже поздно. Я вижу себя, как носителя. Как разрушителя.
Я вижу, что делал, зачем, с кем.
Я был не жертвой. Я был одним из хранителей Эмергии.
Не случайным. Осознанным.
И я… решил забыть.
Возвращение.
Я лежал на земле. Дыхание рваное. Руки дрожат.
Существо стояло рядом. Молча.
— Теперь ты знаешь.
Я кивнул.
И произнёс:
— Я — не просто носитель.
Я — тот, кто… прятал силу, чтобы не использовать её снова.
Он посмотрел на меня. В его взгляде не было ни страха, ни осуждения.
— Вопрос в том, зачем теперь ты её вспомнил.
Воспоминание — Кольцо из света
«Не каждый, кого называют богом, таковым является. Но каждый, кого забыли, когда-то был важен.»
Свет не вспыхнул. Он развернулся.
Как если бы кто-то развернул ткань неба и вывернул её наизнанку. Не больно. Не громко. Просто — естественно.
Я стоял в круге из семи камней. В центре — зеркало из чёрного стекла. В нём — я, но не я.
Без повязки. Два глаза открыты. Взгляд — глубокий, тяжёлый, как будто сотни времён смотрели через меня одновременно.
Рядом — шестеро. Лица стерты временем, но их силуэты я знал. Братья. Сёстры. Хранители.
Мы держали руки над стеклом.
Голос. Женский. Старше любого мира.
— Эмергия не злое. Но она живая. Она чувствует слабость.
— Один дрогнет — и она выйдет. Один вспомнит — и она найдёт путь.
— Вы — кольцо.
— Если один решит остаться… остальные падут.
Мы кивали. Мы понимали.
Я не чувствовал страха.
Я чувствовал груз — но не покорность.
Они ушли. Один за другим.
Кто-то — в пустоту. Кто-то — в сон. Кто-то — растворился в песке. Кто-то — в людях.
Я остался последним.
Ко мне подошёл ребёнок.
Не настоящий. Отражение. Проекция веры.
— Ты будешь нашим богом? — спросил он.
Я не ответил.
— Мы назовём тебя Ведомый Оком. Страж Зерна Времени.