– Где ты? – кричал Карлтон
– Не знаю, – отвечал Оскар из мешка.
– А ты догадайся! – потребовал Карлтон. Когда Оскар жалобно ответил, что понятия не имеет, Карлтон рассмеялся:
– Проползи немного вперёд – узнаешь.
Оскар послушался и сразу пожалел об этом. Потому что не знал, что находился на верхней площадке лестницы. Но он там не задержался, а быстро заскользил вниз. Внутри у него всё похолодело. Оскар отчаянно пытался остановиться, но тщетно – ведь руки его были внутри спального мешка. Он падал всё быстрее и быстрее, переворачиваясь снова и снова пока – БАХ! – Оскар оказался внизу и, пронесясь по натёртому полу, вылетел из мешка и врезался в старинные дедушкины часы, злобно зазвонившие в знак протеста.
Оскар поднялся на ноги. Голова кружилась. Лестница, пол и потолок – всё вертелось у него перед глазами. И тут в холл вошёл какой-то мужчина и возмущённо посмотрел на часы. Потом повернулся к Оскару и напустился на него за то, что он едва не сломал их. Мужчина желал знать, что за игру устроил Оскар. Спросил, известно ли ему, как следует себя вести в чужом доме.
Но Оскар не слушал. Внутри у него… что-то… было… не так. Когда мужчина отвернулся, чтобы хорошенько осмотреть часы, Оскар спросил его, где туалет. Но тот либо его не услышал, либо не обратил внимания. И тогда Оскара стошнило. Прямо там, где он стоял.
– Боже! – воскликнула мама Карлтона, появившись откуда-то сзади. – Господи! Да что же это такое!
Забирать Оскара пришла бабушка. Она улыбнулась и спросила, хорошо ли он провёл время. Оскар не отвечал, пока они не оказались на полпути к дому. А потом всё ей выложил. Глаза бабушки округлились от ужаса, она обняла его и прижала к себе. Так он стоял долго-долго, а когда наконец-то высвободился, увидел, что бабушка смотрит на дом Карлтона и лицо её наливается гневом.
Она рассердилась ещё больше, когда в мешке с подарками, который ему дали в гостях, оказались какие-то противные существа. Оскар высыпал их на стол в кухне и увидел, как они извиваются. Улитка. И мокрицы, целых три. Они поспешили уползти и спрятались за сахарницей.
Глава 3
– Замечательно, – сказала на этот раз мама Карлтона. Она открыла дверь и сверху вниз посмотрела на Оскара – высокая женщина с мобильником в руке.
– Лёгок на помине.
– Лёгок на помине? – переспросил Оскар.
– Ой, – запнулась мама Карлтона, покрепче затянула халат и нахмурилась. – Я думала, это Амазон. Доставка. Мяч для йоги. Но ведь ты же не курьер, верно?
Оскар покачал головой. Мама Карлтона вздохнула, словно он был в этом виноват.
– Стыд-позор. Уж лучше пусть роботов посылают, чем детей, надеюсь, они до такого не додумаются. Чем я могу тебе помочь?
Оскар сглотнул.
– А Карлтон… дома?
– Что? Ах, ну да, но… – мама Карлтона хотела было спросить, что Оскару от него нужно, но потом просто пожала плечами. – Карлтон! – позвала она, обернувшись в дом. – К тебе тут пришли. Подожди здесь, – велела она Оскару, хотя он и не собирался входить.
– Чего ты хочешь? – спросил минуту спустя Карлтон. Он остановился на пороге и, точь-в-точь как его мать, сложил руки на груди. – Ну?
И правда. Чего он хотел? Оскар понятия не имел. Он сам не понимал, зачем сюда явился, просто захотелось.
Может, это всё лев?
Появился в доме Оскара – и вот, пожалуйста!
Настоящий лев, который читал ему «Мак и Пропавший Грузовик» пять раз подряд.
Это просто смешно. Наверное, это какой-то странный сон, поэтому мама Карлтона ничего и не заметила. И вот Оскар стоит на холоде, а Карлтон с ухмылкой поглядывает на него, и на его худом бледном лице явно читается досада, от чего Оскар сперва замирает как вкопанный, а потом поворачивается и уже готов дать дёру.
Но останавливается.
Потому что в лице Карлтона что-то… меняется.
Маленькие тёмные глазки, сузившиеся от злости, начинают вдруг вылезать из орбит. Скривившийся рот внезапно приоткрывается, когда раскатистый голос за спиной Оскара произносит:
– Думаю, он хочет, чтобы ты встретился со мной.
Лев сделал шаг вперёд и встал перед Карлтоном. Тот застыл на месте, когда косматая голова слегка опустилась и зверь встретился с ним взглядом. Лев немного подался вперёд и желтоватый пар его дыхания вылетел прямо в лицо мальчика. У Оскара перехватило дыхание. Лев разинул пасть – огромную пасть с огромными потемневшими клыками – так что стало видно, что на чёрных, словно резиновых, дёснах одного не хватало (но это не умаляло грандиозного зрелища).