И хотя мы почти не занимались сексом в прямом значении данного слова, эти отношения были ещё более интимными, чем отношения стандартных любовников, а привязанность между нами постепенно росла. Аника была моей. Моей маленькой Куколкой, моим персональным сокровищем, моей крошечной шкатулкой с драгоценностями. Мне нравилось вызволять из неё по одной малюсенькой детали — страх, сомнение, стыд, порочное желание — и рассматривать со всех сторон, любоваться, играть, лелеять каждую её сладкую прихоть.
Красота в деталях. А главные детали всегда кроются в глубине души. И чем сильнее боль доводилось испытывать этой душе, тем прекраснее глубинный узор. Но если травмировать душу слишком сильно, она покроется бесчисленной уродливой сеткой трещин. Как моя собственная душа. Всё хорошо в меру. Любой переизбыток пагубен. А я слишком часто в своей жизни забывался и прекращал контролировать дозу. Ненасытность — моя вторая натура. Именно поэтому со временем я приучил себя к непрерывному самоконтролю. Не станет контроля — всё пойдёт прахом.
Когда я начал терять контроль в отношениях с Аникой, так и случилось. Сначала я вручил ей ключи от своего дома, затем вручил ключи от своего офиса, а после едва не подарил ключи от своего сердца. Но ей не нужны были ни мой дом, ни мой бизнес, ни моё сердце. Ей нужно было страдать рядом с тем, кто никогда не понимал, как устроены женщины. Я и сам не раз ошибался. Новых ошибок больше не допущу.
В кармане зазвонил мобильный. Достав устройство, обнаружил, что звонит «Куколка» — так значилось на определителе.
Нет, конечно, это не Аника. Хоть я и называл её так когда-то, после нашего расставания (весьма грубого и скоропостижного) под этим именем в моей записной книжке значился далеко не один десяток прекрасных существ. Я имел привычку обозначать таким образом всякую девушку, с кем развлекался в данный момент. Обычно девушки не задерживались дольше пару недель. Затем я блокировал номер предыдущей «Куколки» и на её место вписывал номер следующей. Какой по счёту была конкретно эта «Куколка», уже не упомню. Я и имена-то их с трудом запоминал. Зачем? Если через две недели, а то и раньше, вместо неё появится другая.
— Котик, привет! — у этой Куколки откуда-то взялась привычка звать меня «котиком». Не то, чтобы я был слишком против, но всякий раз невольно морщился от звучания этого прозвища. Может, ей тоже было лень запоминать имя своего нового Хозяина, зная наперёд, что всё это лишь временное явление?.. — Ты где? Я тебе уже семь раз звонила!
Если не больше. Эта Куколка оказалась на редкость навязчивой и нетерпеливой. Может, оттого я всё-таки запомнил её настоящее имя — Вера. Миленькая, хрупкая блондинка с голубыми доверчивыми глазами. Росла в неблагополучной семье. Переехала из крошечного провинциального города в Москву год назад. Подозреваю, что балуется запрещёнкой. Но при мне ни разу не появлялась обдолбанной, что было, несомненно, мудрым решением с её стороны.
— Я на свадьбе, у друга.
Выйдя из туалетной кабинки и прижимая телефон плечом к уху, я дошёл до раковины и включил воду.
— А почему меня не взял? Я тоже хочу на свадьбу, котик! Это же так весело!
— Могу заверить, ничего весёлого тут нет.
Я осмотрел своё лицо.
Ночью почти не сомкнул глаз. Прошло уже больше полутора лет с тех пор, как Аника покинула мой дом. В сравнении со временем, что мы пробыли вместе, между нами уже пролегла непреодолимая пропасть расставания. В моей постели, где мы спали вместе, я успел перетрахать бесчисленное количество девиц. Однако в комнату Аники больше никого не впускал.
Надеялся, что однажды это пространство займёт настоящая Куколка. Не Аника, нет. О воссоединении с ней я помыслить не мог. Как ни крути, её уход оставил в моей душе новую трещину. Небольшую и незначительную в сравнении со всеми остальными, но всё-таки трещина осталась. Наверное, поэтому в ночь накануне свадьбы мне не спалось.
— Я уже соскучилась по тебе, — заныла Вера. — Можно я приеду к тебе и буду ждать у порога?
— Нельзя, — отрезал я.
— Почему?
— Потому что сегодня я не буду ночевать дома.
— А где ты будешь ночевать?
— В другом месте. Всё, до связи, Куколка. Я позвоню, — и без предупреждения сбросил звонок, а про себя добавил: «Может быть».
Развернулся и собирался выйти из уборной, как тут же столкнулся с кем-то чуть ли не лбами. Мобильный выпал из рук. Раздался неприятный треск стекла. Кажется, моему «яблочку» пришёл конец.
Извинился на автомате, а затем поднял глаза, чтобы увидеть виновника сего происшествия, и не без удивления встретился глазами с Александрой.