Глава 11.
Однажды моим сёстрам подарили новых кукол. Они были очень красивыми. Не сёстры. Куклы. Отец ездил в Югославию по обмену педагогическим опытом (тогда такие поездки частенько инициировались для людей разных профессий) и привёз всем подарки. Маме — новую сковороду, лёгкую и с антипригарным покрытием, мне — новую иллюстрированную библию с золотым корешком, а дочерям — кукол. Они назывались «Барби». У них были длинные ноги, большие глаза и мягкие волосы. А ещё у них были выпуклости на груди, как у взрослых женщин. Юлия и Агата шили им платья и ходили с ними гулять, но мне категорически запрещалось прикасаться к этим игрушкам.
В один из дней я пошёл на отчаянный шаг. Сёстры убежали на речку и оставили кукол дома. Я утащил одну и побежал с ней в сарай. Первым делом я раздел куколку и потрогал всё, что хотелось потрогать. Никакого злого умысла я, кажется, не имел. Всё было довольно невинно — простое любопытство.
Затем я, наверное, вспомнил об эпизоде, который некогда явился мне в этом же сарае. Положил куклу на живот и стал хлестать её соломинкой. Трудно сказать, что тогда испытывал. Возможно, ничего, а возможно, просто не понимал своих чувств. Потом мне надоело, я обнял куколку и заснул на куче сена, где меня и нашли Юлия и Агата. На их визг сбежались отец и мать.
Как оказалось, я согрешил столько раз, что у меня не хватит пальцев на обеих руках, чтобы перечислить все мои прегрешения. Так, по крайней мере, высказался отец, когда хорошенько научил меня веровать в бога при помощи ремня. Больше я не воровал чужого, никогда. А другие «куколки» оказывались в моих объятьях только по взаимному согласию, но это было уже значительно позже.
Тогда я лишь усвоил главный урок: куколки прекрасны и с ними гораздо приятнее засыпать, но за это придётся расплачиваться. И хорошо, если просто деньгами.
Например, с Алисой у нас давно была обговорена определённая сумма. Я чётко знал, сколько выложу утром за удовольствие проснуться меж её грудей.
К сожалению, проснуться мне пришлось намного раньше, чем я рассчитывал. Меня разбудил звонок мобильного. Поднеся трубку к уху, услышал голос дочери:
— Пап?..
— Доброе утро, милая.
— Ты ещё спишь?..
— Нет-нет, я уже давно встал, — пришлось напрягать все свои голосовые навыки, чтобы придать речи как можно больше бодрости.
— Ты дома?
— Я… еду по делам. Как раз собирался выходить.
Я выбрался из тёплых объятий и встал с кровати. Надеялся, не разбужу Алису, но она всё равно проснулась. Я безмолвно приложил палец к губам, она понимающе кивнула.
— М-м-м, понятно, — протянула Каролина. — Наверное, как всегда, куча дел перед отъездом… Ты же приедешь на будущей неделе?
— Ну, разумеется, милая, — я вышел из спальни и двинулся в кухню, чтобы хоть горло смочить стаканом воды, потому что полбутылки шампанского и виски для такого трезвенника, как я, уже давали о себе знать. — Я разве когда-нибудь обманывал тебя?
— Нет, — Каролина, кажется, улыбнулась. — Я знаю, что, если мой папа что-то обещал, он всегда выполнит своё обещание.
— Ну, вот, видишь? К чему же тогда такие вопросы? — я хотел было пошутить, но вдруг задумался: — Каролина, ты чем-то расстроена?..
— Нет, я…
— У тебя какой-то грустный голос, — наконец, заметил я странность в поведении дочери.
Каролина нередко мне звонила, но чтобы в такую рань, да ещё в выходной — это было внове. Кроме того, в её интонациях действительно звучала некая тревога, отчего я моментально напрягся.
— Детка, что случилось?
— Пап, да всё нормально…
— Каролина, у тебя какие-то проблемы?
— Никаких проблем, пап! — выпалила она так, что сразу стало ясно — проблемы точно есть, и именно поэтому дочь нервничает и даже повысила голос. — Извини… Я просто немножко волнуюсь.
— Волнуешься из-за чего?
Я уже налил себе стакан воды, но пока не сделал ни глотка. Всё, что касается моих детей, — особая территория, которую я считал тем единственным, что ещё может быть святым в этом мире.
Каролина — не просто мой ребёнок. Она — моя дочь. И я всегда старался поддерживать с ней доверительные отношения, насколько это вообще возможно между отцом и дочерью. Но с приходом переходного возраста многое изменилось. И я понимал, что Каролина больше не бежит мне рассказывать любую мелочь, которая её волнует. Но, если уж она решилась позвонить из-за своего волнения, то речь уже точно не о мелочи.