— Здрасте, привет, здравия желаем!
Большинство цигарки попрятало и, по привычке уравнивая всех, я «пригнул» одного из продолжавших курить в открытую:
— Что, Романцев, мужчиной стал?
Романцев сунул чинарик за спину и пообещал исправиться.
— Андрей Антонович, как т а м? — озвучил общий вопрос узколицый Миша Булатов, чемпион по шахматам и «морскому бою».
— Все, как и должно быть. Через год-два сами узнаете.
Поговорили, посмеялись и, когда я повернулся уходить, услышал от пацанов:
— Андрей Антоныч, Астра на школьный двор пошла.
На площадке возле турников и брусьев стояла принцесса. А рядом оттаптывал ножкой си-бемоль Смальтов, ети его в корень.
Было забавно смотреть, как юноша старательно фиксирует на лице борзость. Себе он казался вполне серьезным парнем, хотя больше походил на молодого добермана, описяного, но сохраняющего достойный вид. Даже схватил за локоть принцессу. В общем, надоел он мне. Толкнул я Смальтова под елку, а навстречу уже бегут три девушки-ботанички из группы живой природы.
— Андрей Антонович, Астра! Вас там ищут, — взревели подруги стадным басом.
— Кто?
— Директор, класс, вообще…
Толстушек за габариты и пристрастие к земноводным исследованиям называли «тритоны-три тонны». И не зря. Оля Кандаурова так гыкнула про свою находку, разве только шишки не посыпались. Чуткость не была в ее активе.
— Здесь они, — ревела Оля в мигающее окно. — Сейчас придут!
Мы с принцессой по-голубиному поцеловались и условились, что я заберу ее из дому рано утром. Была у меня задумка отдохнуть где-нибудь в лесах и озерах, чтобы снегурочка немного расслабилась после экзаменов.
Привычку к загородным пикникам командиры нашей части переняли у литовцев, как и другие буржуазные атавизмы. Например, хороший одеколон. Все-таки Прибалтика была еще немного заграницей, в трамваях которой лучше было пахнуть «Красной Москвой» на чистое тело, чем душить новообретенных братьев по Союзу «тройником».
Лето стояло в зените, погода была отличной, и хотелось поскорей побыть с Астрой наедине.
Я договорился с соседом и на его трескучем мотоцикле подкатил за два часа до назначенного времени. Мотоцикл остался под тентом пивного ларька «Красной Баварии» и я потихоньку пробрался во двор.
— Привет! — Одетая в тонкое ситцевое платье снегурочка держала в руках плетеную сумку.
— Привет! Ты чего так рано?
— Я услышала мотоцикл и подумала, что это вы. А сами чего так рано?
— Тебя хотел увидеть побыстрей.
Она кивнула.
— Я сказала Насте, что поеду с вами на Черную.
— И что?
— Сначала не хотела пускать.
— Слушай, а почему ты ее Настей называешь?
— Не знаю. Как-то Настя и Настя. Ее так даже соседский Вовка называет, ему всего девятнадцать, а уж вы…
— А я уж старик!
— Нет, я…
Я подхватил принцессу, и она засмеялась, а строгий дворник звякнул воротами.
— Зачем смеешься, спать иди…
Я велел Астре держаться крепко, и мы помчались навстречу восходящему солнцу. Мотоцикл, плюясь облаками сизого дыма, казалось, был готов развалиться на запчасти при сильном ветре. Но старичок доставил нас в бор уже к семи утра.
Место было чудное. Овражек, лес, пляж чистого песка. И хотя глинистое течение болталось мутью, вода была теплая, особенно для наших мест, — она еще хранила ночное тепло. Мы разложились кое-как, и я мигом окунулся.
— Давай ко мне! — позвал я принцессу, все никак не решающуюся на водные процедуры. — Прыгай, а то скоро холодная будет.
Снегурочка оценила водные просторы и задумчиво согласилась.
— Быстрей переодевайся!
Вздыхая, Астра ушла в кусты. Около минуты в мастерской природы шевелились сосновые лапы, а потом зависло на них очень короткое, похожее на то, что сопутствует любому неудачному действию, слово. Хотя какая связь, к примеру, колючих ветвей с легкомысленной дамой — убей, не знаю. Шевеление прекратилось, и зеленый друг выпустил принцессу из своих лап. Треснула под ногой ветка, поползло мелкое и чешуйчатое по траве, сорока понеслась в зенит, не останавливаясь даже, чтоб обругать, и наконец объявилась Астра. Держась рукой за голову, юная купальщица осторожно передвигалась по кочкам.
— Меня шишка по голове ударила, Андрей Антонович. И еще тут колючки.
Ласковое солнце обняло стройное тело принцессы. Я подхватил ее и отнес к реке.
— Давайте поплывем вон к тому упавшему клену! — Тонкая белоснежная рука метнулась, показывая на мощную крону.
В прыжке я одолел около четверти расстояния до поваленной древесины, а дальше нырнул, остужая кипевшую кровь. Около метущих реку ветвей остановился, заплыл в них и спрятался, как премудрый пескарь. Астра вынырнула возле ствола. Вообще, плавала она здорово, я даже без поддавков отстал на обратном пути — такая она была сильная. И одновременно такая хрупкая.