Реми застывает на доброе мгновение, неодобрительно хмурится, резко разворачивается и вскидывает руки. Санни фыркает ему вслед и качает головой, поджимая расплывающиеся в насмешливой улыбке губы. Она проходит еще несколько шагов вперед, окунается в шелестящий, шепчущий предсказания проселок, опирается плечом о шершавое дерево и складывает руки на груди.
Эрик сидит на поваленном дереве, строгает что-то из длинной ветки, а вокруг него носится, то исчезая, то снова появляясь, Викки. Рыжеволосый солнечный лучик прыгает по деревьям, радостно смеется, подставляя лицо пробивающемуся сквозь листву солнцу, и осторожно касается ярко-зеленых листьев.
- Пап! – кричит Викки, обхватывая ладонями ствол дерева.
Эрик поднимает на нее взгляд, прищуривается, так что вокруг его глаз рассыпаются лучики-морщинки, откладывает нож и ветку и качает головой. Викки заливисто хохочет, отпускает ветку и покачивается, удерживая равновесие.
- Викки, – Эрик выдыхает и поджимает губы, а малышка подпрыгивает с громким криком и падает вперед:
- Пап, лови меня!
Чертовка исчезает прямо в воздухе, появляется у Эрика на коленях и обхватывает его за шею, прижимаясь щекой к щеке. Эрик сдавленно смеется, чмокает ее в висок и прикрывает глаза, придерживая дочь. Санни выдыхает, только теперь замечая, что задерживала дыхание, заправляет волосы за ухо и закатывает глаза, когда Викки как ни в чем не бывало подскакивает и начинает раскачиваться из стороны в сторону.
- Па-а-ап, – Викки дует губы и склоняет голову набок, – а почему мама солнышко, а я лучик?
Эрик усмехается и только раскрывает рот, чтобы ответить, но Викки перебивает его:
- Это потому что мама большая, а я маленькая? А когда я вырасту, я тоже стану солнышком?
- Нет, Викки, – смеется Эрик, – когда ты вырастешь, ты будешь большим лучиком.
Эрик руками показывает насколько большим, машет ладонями над головой, и Викки заливается смехом. Она исчезает, появляется перед Санни, хватает ее за руки и тянет к Эрику, усаживая рядом. Санни треплет ее по волосам, садится и тут же попадает в плен горячих рук.
- Доброе утро, соня, – хрипло смеется Эрик, касаясь ее губ своими.
Его щетина щекочет щеку, и Санни хихикает, проводя по ней ладонью. Викки смотрит на них, лукаво улыбаясь, прячет ладошки за спину и склоняет голову набок. Санни фыркает, опираясь на Эрика плечом, убирает с лица дочери непослушные кудри и охает, когда та оказывается у нее на коленях. Викки ерзает, усаживаясь поудобнее, закидывает ноги на Эрика и складывает руки на груди. Она поджимает губы, задумчиво хмурится и опускает голову Санни на грудь.
- Мам, – Викки поднимает голову и укоряюще смотрит на Санни снизу вверх своими по-детски огромными серо-голубыми глазами, – уже почти обед.
- Отличное время, чтобы начать день, – качает головой Санни.
Эрик фыркает ей в ухо, перебирает пальцами волосы и смазанно целует в макушку. Викки всплескивает руками, мотает головой неодобрительно и дует губы.
- Мам, не-е-ет! – тянет она. – День должен начинаться раньше!
Санни вопросительно приподнимает брови, склоняет голову набок и оглядывается на давящего улыбку Эрика. Викки смотрит на нее серьезно-серьезно, кивает несколько раз, будто подтверждая свои слова, и обхватывает ладонями ее руку. Санни обнимает ее за пояс, притягивает к себе и закусывает губу, прищуриваясь.
- Во-первых, лучик, день никому ничего не должен, – хихикает Санни, расчесывая пальцами растрепавшиеся рыжие пряди, – во-вторых, все, что до полудня – утро, а утром нужно спать. День начинается после полудня, а сейчас как раз примерно полдень, самое начало дня.
Эрик тихо прыскает, а Викки скептически дует губы и качает головой. Она продолжает пронзительно смотреть на Санни, делает такое лицо, будто услышала что-то неоспоримо глупое, и цокает языком.
- День начинается тогда, когда встает солнце, – авторитетно заявляет Викки.
- Значит день начинается тогда, когда просыпается мама? – тихо усмехается Эрик.
Викки смотрит на него как на великого предателя, корчит обиженную гримасу и исчезает. Она появляется там, где совсем недавно стояла Санни, показывает им обоим язык и снова испаряется. Санни смеется, оборачивается к Эрику и смотрит в его лучащиеся смешинками глаза.
- Так ты на моей стороне? – спрашивает Санни.
Это на самом деле совершенно неважно, но слова срываются сами, путаются в листве и оседают эхом на волосах.
- Всегда, – серьезно отвечает Эрик и добавляет спустя мгновение, – kocham cie.
Санни заливается смехом и затихает, когда Эрик гладит ее по щеке мозолистыми пальцами. Она подается вперед, тянется к ласке и осторожно касается горячей кожи губами.
- Я тоже тебя люблю, – шепчет она, путаясь в его дыхании и переплетая пальцы.
Санни принимает из рук мороженщика пару увенчанных разноцветными шариками рожков, осторожно перехватывает салфетки и наклоняется, вручая Викки ее порцию. Малышка радостно подскакивает, берет мороженое и разом слизывает едва ли не целый шарик. Санни фыркает, треплет ее по волосам, протягивает продавцу несколько монет и добавляет:
- Un autre, s’il vous plaît (еще одно, пожалуйста).
Мороженщик расплывается в улыбке и кивает, подхватывает вафельный рожок и наполняет его несколькими разными шариками. Мороженое в руках Санни подтаивает, и она слизывает неосторожную каплю, довольно жмурится и принимает новую порцию.
- Merci (спасибо), – продавец кивает, улыбаясь, тянется куда-то под прилавок и извлекает на свет завернутую в прозрачную пленку радужную конфету.
- Pour votre adorable bébé (для вашей прелестной малышки), – он подмигивает поднявшей голову Викки, всовывает конфету в руки опешившей Санни и салютует, громко цокая языком, – en cadeau (в подарок).
Викки радостно смеется, уминает остатки мороженого в один присест, тянется к конфете и сбивчиво благодарит мужчину на дикой смеси французского, английского и почему-то польского. Санни фыркает, благодарно кивает и оборачивается, когда спину обдает горячий ветер. Питер стоит как ни в чем не бывало, засунув руки в карманы, и переминается с пятки на носок, оглядывая улицу и посвистывая. Санни закатывает глаза, вручает ему мороженое, треплет по волосам засунувшую конфету в рот почти целиком Викки, подхватывает обоих под (и за) руку и устремляется вперед по наполненной прохожими улочке на диво приветливого Парижа.
Ведет их вообще-то Питер, и Санни фыркает, когда он останавливается посреди улицы, на повышенной скорости доедает мороженое, облизывается, стирая с лица цветные потеки, подхватывает Викки на руки и придерживает Санни за шею. Нужное кафе словно вырастает из-под земли, улица почти не меняется, и разве что Эйфелева башня теперь становится значительно ближе. Сидящий за столиком Эрик машет рукой и растягивает губы в ехидной улыбке, а расположившийся напротив него Чарльз удивленно оборачивается и вскидывает брови.
- Отпад! – Викки радостно смеется, коротко обнимает Питера за шею, спрыгивает на землю и устремляется прямиком к Чарльзу. – Привет, дядя Чарли!
Она не добегает до него каких-то пару метров, появляется сразу на коленях, устраивается поудобнее и деловито укладывает руки Чарльзу на плечи. Санни цыкает выдвинувшему перед ней стул Питеру, усаживается и меряет дочь скептическим взглядом. Та вжимает голову в плечи и отворачивается, отчего рыжие кудряшки разлетаются сияющим на солнце ореолом.
- Что я говорила насчет использования способностей на людях? – Санни намеренно жестко чеканит слова, однако уголки ее губ так и норовят растянуться в смешливой улыбке. – Это касается вас обоих.
- Но ма-а-ам! – Викки ерзает и смотрит на Санни исподтишка. – Никто не обратил на нас внимания.
- Да, мам, – присоединяется Питер, – они заняты своими важными-преважными делами настолько, что не видят дальше собственного носа. А еще с нами же Профессор, видишь?
Санни обреченно выдыхает, опускает щеку на ладонь и затихает, выжидая, пока Эрик сделает заказ у подошедшей официантки. Чарльз разводит руки в стороны, переглядывается с хихикающей Викки и мягко сжимает ладонь Санни. Они коротко обмениваются мыслеобразами, расплываются в одинаковых улыбках и, не сговариваясь, закрывают тему.