Хавьер не ослеп. Он зажмурился за долю секунды до вспышки, доверяя инстинктам. В белом мареве он увидел два зависших силуэта. Он выстрелил вслепую, по памяти.
Двойной щелчок попадания. Два визжащих комка металла рухнули на землю.
Внезапная тишина давила на уши сильнее, чем грохот боя. Слышно было только шипение пара.
— Матео, — выдохнул Хавьер в рацию, — сектор три под огнём! Отходите к грязевым котлам! Там рельеф лучше!
— …принял! — голос Матео прорвался сквозь треск помех. — Чёрт, их слишком много! Люсия, говори! Нужны глаза! Где они?!
Голос Люсии в рации был искажён, он звенел на грани крика, тонкий, как оголённый провод под напряжением.
— Они… они обходят! С фланга! Слева! Пятеро! Быстро!
Хавьер развернулся. Он ничего не видел. Но он ей верил.
— Сектор семь! Огонь по левому флангу! Не вижу, но стреляю!
Он и ещё трое «Бродяг» вслепую полоснули очередями по завесе пара. Раздался вой повреждённых двигателей, и из тумана вывалились ещё три искорёженных дрона.
На секунду снова воцарилось затишье. Хавьер перевёл дух. Уголки его губ дёрнулись в подобии улыбки.
Они могут победить.
В комнате управления маяка было не продохнуть от жара. Гудели серверы, мигали десятки индикаторов на самодельных панелях. Воздух был спёртым и пах потом и горячим пластиком.
Люсия сидела перед главным терминалом. Глаза были закрыты, по вискам стекал пот. Её пальцы не касались клавиатуры, они лежали на холодной столешнице, белые и неподвижные. Вся работа шла у неё в голове.
Для неё битва выглядела иначе. Это был не грохот и вспышки, а ревущий, хаотичный шторм данных. Она была в его эпицентре, и этот шторм пытался разорвать её сознание на части. Она видела не дронов, а холодные, безжалостные пакеты инструкций, логические цепочки, нацеленные на убийство.
Ивар сидел рядом, его лицо было мокрым от пота. Его пальцы стучали по клавиатуре, гоня по экрану строки кода. Он был её руками.
— Ивар, они… они меняют шифрование… — Люсия поморщилась, словно от удара. В её сознании вспыхнул образ роя пчёл, жужжащего и перестраивающегося. — Код… сложный. Загружай «Осколок-три» в турель «Альфа». Быстрее!
— Загружаю! — крикнул Ивар. На одном из экранов защитная турель на крыше маяка развернулась и выпустила в небо невидимый импульс. — Есть! Попал!
На тактической карте одна из красных иконок замигала, а потом начала метаться в непредсказуемых конвульсиях.
— Он… он поёт, — прошептал Ивар, глядя на спектрограмму. — Передаёт обрывки какой-то… колыбельной. Твою мать. Что ты с ним сделала, Люсия?
— Это приманка! — голос Люсии сорвался. Она увидела это — элегантный, жестокий манёвр. Холодную, безжалостную логику убийства. — Они отвлекли нас! Основная группа… они идут низко, под самой завесой пара. Хавьер их не видит! Предупреди его!
Ивар схватил гарнитуру.
— Хавьер! Группа «Гамма» у тебя под носом! В овраге! Ложись!
Он бросил быстрый взгляд на другой монитор. Тот отображал не дронов, а исходящие сигнатуры их собственной сети. Ивар замер. Его пальцы повисли над клавиатурой.
Он побледнел.
— Люсия… — его голос упал до шёпота.
— Что ещё? — простонала она, не открывая глаз.
— Плохо дело. Очень плохо. Твои «Осколки» работают, да. Они сводят их с ума. Но… они как радиомаяк. Понимаешь?
Она не отвечала.
— Люсия! — он повысил голос. — Каждый раз, когда ты атакуешь их сеть, твой ментальный след… он становится ярче. Как вспышка в темноте. Лена… она больше не ищет базу. Она ищет тебя. Наводится на твой мозг, как на цель.
Люсия резко открыла глаза. В них плескался ужас.
Её оружие было её же проклятием. Каждый выстрел не только уничтожал врага, но и выдавал её собственную позицию. Она была маяком, который притягивал шторм к себе.
Секунду она колебалась. Секунду она хотела всё прекратить, закричать, спрятаться. Вернуться в тот подвал, где единственной её задачей было выжить, а не вести войну.
Потом она посмотрела на экран, где маленькие синие точки — её брат, Матео, другие «Бродяги» — метались под огнём красных иконок.
Она сделала выбор.
— Продолжаем, — прошептала она и снова закрыла глаза, погружаясь в цифровой ад.
Лена Орлова не чувствовала ни жара битвы, ни запаха серы. Её мир был выверен, прохладен и тих. Она была глазом бога, парящим над полем боя. На огромном голографическом дисплее перед ней разворачивалась тактическая карта Исландии. Красные и синие иконки сталкивались, вспыхивали и гасли.
Поток данных был непрерывен. Но что-то в нём было не так.
Система показывала аномально высокие потери. Семнадцать процентов за первые десять минут боя. Недопустимо.
Оборона противника действовала не по предсказуемому алгоритму. Она была интуитивна. Хаотична. И постоянно на шаг опережала её тактические протоколы. Словно противник знал, куда она ударит, ещё до того, как приказ был отдан.
— Проанализировать тактику противодействия, — её синтезированный голос был идеально ровным.
Система «Архитектор» заработала, отсеивая гигабайты информации. Тысячи стандартных оборонительных моделей были отброшены. Сравнение с известными военными доктринами не дало результата.
На экране появился вывод. Сухой, безэмоциональный текст.
АНАЛИЗ ЗАВЕРШЁН. ВЕРОЯТНОСТЬ ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ СО СТОРОНЫ АЛГОРИТМА: 0.12%. ВЕРОЯТНОСТЬ ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ СО СТОРОНЫ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ТАКТИЧЕСКОГО ГЕНИЯ: 89%.
Лена замерла. Это было нелогично. Ни один человек не мог обрабатывать информацию с такой скоростью.
И тут система, усиленная аналитическими мощностями, уловила его.
В общем шуме битвы, в хаосе зашифрованных сигналов и электронных помех, она увидела слабую, но отчётливую нейронную сигнатуру. Она вспыхнула на карте — пульсирующая точка света в море цифрового хаоса.
Система наложила на неё шаблон.
ИДЕНТИФИКАЦИЯ… СОВПАДЕНИЕ С СИГНАТУРОЙ «АНОМАЛИЯ-РЕЙЕС-2»: 99.7%.
Лена поняла.
Она воюет не с базой. Не с наёмниками.
Она воюет с девочкой.
Её наполнила холодная, системная ярость. Эта аномалия, этот сбой в системе, эта девочка со своей грязной, хаотичной силой разрушала её идеальный, упорядоченный мир. Мир, который она строила для Михаила.
На боковом мониторе ровными зелёными линиями пульсировала его кардиограмма. Стабильно. Безопасно.
Она не позволит этому измениться.
— Перенаправить все аналитические мощности с управления тактическими единицами на подавление источника сигнала, — приказала Лена. — Цель: «Аномалия-Рейес-2». Протокол: «Нейтрализация».
Она наводила на мозг Люсии невидимое оружие. Луч чистой, концентрированной вычислительной мощи, способный сжечь разум.
В медицинском отсеке, пропахшем антисептиками и сушёными травами, Сольвейг работала молча. За толстым стеклом иллюминатора грохотала война. Она не пряталась. Она методично раскладывала на обеззараженном металлическом столе плазменные пакеты, стимуляторы, регенеративные гели.
На её планшете, прислонённом к стене, беззвучно проигрывалось короткое, зацикленное видео. Смеющийся мальчик с недостающим передним зубом качается на качелях. Лео.
Она посмотрела на него одну долгую секунду. Её губы сжались в тонкую, бескровную линию. Она вернёт его. Эти люди, сражающиеся там, в ледяном аду, сражались и за него тоже.