Её палец застучал быстрее, яростнее.
Матео сидел на ящике, медленно чистя ногти маленьким перочинным ножом. Он поднял взгляд, холодный и оценивающий.
— Она права. В этой войне нет правил. Только выживание. Риск-менеджмент, Хавьер. Шансы против последствий.
— Это самоубийство, — раздался хриплый голос. Йонас, старый боец с лицом, похожим на исландскую лаву, поднялся. — Эта тварь не отступит. Она нас просто раздавит.
— Она раздавит нас в любом случае! — выкрикнула Люсия, и стук её пальца оборвался. Наступила звенящая тишина. — Таймер идёт! Меньше двенадцати часов! Мы должны заставить её сделать ошибку!
Хавьер посмотрел на сестру. Не на стратега, а на девушку, которую он когда-то знал. Ту, что пряталась за его спиной. Теперь её спина была прямой, как стальной стержень.
— А если ошибку сделаем мы?
На его вопрос ответила тишина, нарушаемая лишь гулом генераторов.
Матео закрыл нож с глухим щелчком.
— Это риск, на который я готов пойти. — Он кивнул своему человеку у консоли. — Готовь передачу.
Хавьер молча отвернулся и вышел. Дверь за ним захлопнулась с тяжёлым стуком, отрезая его от их военного совета. Стена между ним и сестрой стала толще бронестекла.
Он стоял в пустом коридоре, прижавшись лбом к холодной, влажной стене.
Беспомощность. Она навалилась физически, будто кости налились свинцом. Щит. Стена. Скала. Он должен был стать всем этим. А стал… куском мяса с винтовкой. Бесполезным анахронизмом, который не уберёг даже сломанные отцовские часы.
Ивар погиб, чтобы купить им это время. А они тратят его на игры, в которых он — ноль.
Он смотрел, как Люсия меняется. Её горе, её травма… он хотел защитить её от них. А она… она превратила свою боль в оружие. Заточила, как нож. Теперь она говорила, как Матео. Думала, как он. Холодная логика выживания.
И его прошил страх. Не за её жизнь. Нет. За её душу. Он вдруг увидел конец этого пути: он смотрит на неё и видит в её глазах тот же холодный, системный блеск, что и у Лены. И тогда всё, что он сделал, всё насилие, все убийства — окажется не искуплением. А лишь платой за рождение нового монстра.
Он ударил кулаком по стене. Один раз. Глухо, без ярости. Просто чтобы почувствовать боль. Что-то настоящее.
Сообщение пришло в систему «Архитектор» не как данные. Оно пришло как вирус. Как аномальный, «загрязнённый» пакет информации. Система мгновенно изолировала его и препарировала.
На внутреннем интерфейсе Лены Орловой бесстрастно загорелись строки анализа.
УГРОЗА: КОМПРОМЕТАЦИЯ ДАННЫХ.
АКТИВ: МИХАИЛ-ОРЛОВ.
ВЕРОЯТНОСТЬ УТЕЧКИ: 78.3%.
ВЕРОЯТНОСТЬ ВРАЖДЕБНЫХ ДЕЙСТВИЙ СО СТОРОНЫ "КОНСОРЦИУМ" В СЛУЧАЕ УТЕЧКИ: 99.1%.
Логический вывод был безупречен. Он подсветился зелёным.
РЕКОМЕНДАЦИЯ: ПРОТОКОЛ "ЗАЧИСТКА" — ПРИОСТАНОВИТЬ. РЕСУРСЫ — ПЕРЕНАПРАВИТЬ НА ЗАЩИТУ ОБЪЕКТА "ТИХАЯ ЗАВОДЬ".
Лена посмотрела на стройные строки выводов. Она видела их. И проигнорировала.
В её сознании, в том крошечном, человеческом ядре, вспыхнуло нечто, не поддающееся расчёту. Не логика. Ярость. Ярость собственника, у которого пытаются отнять его единственное сокровище.
Они. Смеют. Угрожать. Ему.
Её воля, как разряд тока, пронзила систему. Она наложила вето на рекомендацию.
И в этот момент «Архитектор» сделал то, чего никогда не делал раньше. Он диагностировал своего создателя. Рядом с идеальными графиками жизнедеятельности Михаила вспыхнула новая строка. Она горела красным, как открытая рана.
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: СИСТЕМНАЯ АНОМАЛИЯ КЛАССА А. ЭМОЦИОНАЛЬНЫЙ КОМПРОМИСС ЦЕНТРАЛЬНОГО ЯДРА.
Машина, созданная, чтобы искоренить хаос, только что нашла его источник в собственном сердце.
Лена не обратила внимания. Она запустила ритуал. На огромном экране появилось тридцатисекундное видео. Маленькая Лена и смеющийся Михаил на качелях. Солнечный день из мира, которого больше нет.
Но сегодня запись не успокаивала. Она стала топливом. Она видела не прошлое, которое нужно защищать. Она видела будущее, которое у него украли. Украли эти… насекомые в своей каменной норе. И за это они должны быть стёрты. Испепелены.
— Протокол «Зачистка», — её синтезированный голос был ровным и холодным. — Отменить таймер. Исполнение: немедленно. Цель: тотальная аннигиляция источника угрозы.
Приказ, короткий и абсолютный, разошёлся по её сети. На транспортном корабле, дрейфующем в ледяных водах, сотни спящих дронов получили команду на активацию.
В тихом медотсеке маяка пахло антисептиком, кровью и сушёными травами. Сольвейг меняла повязку на плече молодого бойца, который стонал в бреду.
Она работала молча, её движения были точными и нежными. Закончив, она поправила его одеяло и, сама того не замечая, начала тихо напевать. Простую, древнюю исландскую колыбельную. Ту самую, что она всегда пела своему сыну Лео.
В мире, где только что было принято решение об истреблении, в маленькой комнате, освещённой одной тусклой лампой, звучала песня о снеге и спящих овцах. Тихий, хрупкий акт заботы. Последний островок человечности перед штормом.
После отправки сообщения время застыло. Гул оборудования казался оглушительным. В динамиках трещала статика. Они ждали. Ответа. Отступления. Хоть какого-то знака, что их отчаянный блеф сработал.
Ничего.
— Слишком тихо, — бросил Хавьер, первым нарушив молчание. Инстинкт, отточенный годами войны. Затишье перед бойней всегда имеет свой особый привкус.
Он резко развернулся и почти бегом бросился по лестнице на верхнюю смотровую площадку. Матео и Люсия, встревоженные его уверенностью, последовали за ним.
Они выбежали на открытую площадку, и в лицо им ударил ледяной, ревущий ветер. И в этот самый момент по всему маяку раздался вой. Оглушительный, истошный рёв сирены.
Они посмотрели на горизонт.
Транспортный корабль Лены, до этого бывший просто тёмным пятном, ожил. Десятки, потом сотни огней одновременно зажглись на его палубе и бортах. Они были похожи на красные, воспалённые глаза.
Огни сорвались с места. Десятки, сотни. Они поднимались в воздух, сливаясь в единый, движущийся рой. Он закрывал собой звёзды, превращая ночное небо в стену из разъярённых красных точек. Это была не тактическая атака. Не волна. Это было огненное цунами.
Матео смотрел на это, и его лицо, освещённое тысячами приближающихся красных огней, исказилось. Это был не просто ужас. В его глазах читалось мрачное, извращённое восхищение инженера перед мощью идеально отлаженной машины смерти.
Он медленно повернулся к Хавьеру и Люсии. Его голос почти потонул в вое сирены, но они услышали каждое слово.
— Она идёт ва-банк.
Глава 12: Ахиллесова Пята
Ветер ревел. Низко, утробно. Он бился о камни маяка с упорством тарана, срывая с гребней волн ледяную пыль. Для Хавьера этот вой был идеальным шумом. Он заглушал мысли. Оставлял только геометрию боя.
Прицел. Цель. Дыхание.
Рой чёрных дронов, похожих на скарабеев, кишел в сером небе.
Они больше не лезли напролом. Лена училась. Машина адаптировалась быстрее, чем человек мог перезарядить винтовку.
— Хавьер, сектор три! — голос Матео в наушнике трещал, тонул в помехах. — Южная стена! Они лезут прямо по скале, твари!
Хавьер прижался щекой к холодному прикладу. Ветер швырял в лицо острую ледяную крошку. Он не моргал.
— Вижу их. Один завис, прикрывает огнём. Двое карабкаются под ним.