- Тебе нельзя его знать…. Чей ты? А ты красный. Красивый красный. Почему тебя беспокоит это? – Ее едва понятное, бессвязное бормотание, прерывалось лишь непонятными словами, словно она разговаривала и не с ним. – Дивный мальчик, дивный подарок…. – И вот снова, она словно качнулась вперед и вновь лихорадочно шепча, осматривала лицо Дариуса, - хочу себе такой…. Отдашь, отдашь мне его?
- Что ты хочешь? – Дариус стался отстранить ее, отвести от себя руку со скальпелем.
- Сердце, дашь мне его? Я положу его на самое красивое место. Дивное, дивное сердце…. Нельзя…. Чужой подарок…. Как жаль…
- Анна! – Отавиу снова попытался позвать ее, но она даже голову не повернула на его голос.
- Надо же, не боишься меня…. – она с нежностью провела по его щеке, затем прижалась своей, присаживаясь к нему на колени и обнимая. – Жаль…. Как жаль, что нити обрываются…. Бедный мальчик, что же они с тобой сделали.
- О чем ты, говоришь, я не понимаю, - Дариус, отстранился от нее, вглядываясь в лихорадочно блестящие серые глаза.
- Оставили тебя одного, бросили… - она и не слышала его вопроса, продолжая бормотать больше для себя, - Дариус? – Первым изменился ее взгляд, став осмысленным и блекло-серым, голос Анны, а это уже точно была она, приобрел осмысленность, скальпель со звоном упал на пол. Анна устало пересела рядом с Дариусом. – Отто, принеси нити и антисептик. Транквилизаторы.
С раздражением и какой-то обреченной усталостью Анна посмотрела на свои руки, пока Отавиу принес ей все необходимое в металлическом поддоне.
- Сколько? – аккуратно поддев хирургическую нить, Анна оттерла от крови руку, сделала первый стежок. Узелок.
- Что? – не понял Отавиу.
- Немного значит. – Еще один стежок, - убила. Говорила что? – Еще один стежок, узелок. Наложила сверху быстро заживляющий пластырь.
- Ты сказала, что я не красный. – С трудом выговорил ректор, Анна отвлеклась, подняла взгляд на него. Ее глаза словно опять сверкнули.
- Это логично, тут нет ничего не обычного. Что-то еще?
- Ты говорила обо мне, - Дариус помог придержать нить. Еще один стежок и узелок. Она кивнула, он продолжил, - что хочешь сердце.
- И все?
- Это то что тебя волнует, Анна?!
- Отто, я давно смирилась со своей судьбой. А то что со мной происходит сейчас, это ваше желание, чтобы я жила как все. – Она сделала короткий вдох и перешла на другую руку. Холодно и безразлично сшивая глубокие порезы на своей руке. – Заперли меня там, где и мне и место. И не мучились сами и меня не мучали.
- Ты говорила про подарок, - задумчиво оборвал их спор Дариус. Анна нахмурилась. Затем вскочила и рассмеялась.
- Как я же я раньше не заметила?! Точно, ведь так и есть…. – глаза вновь лихорадочно заблестели, от ректора послышалась тихая брань. Продолжая лихорадочно метаться и бормотать под Анна, дрожащими руками нашла шприц и набрала туда препарат. Мужчины замерли, не зная, что от нее ожидать, однако Анна всего лишь вколола себе и последовала к своему месту.
- В это раз свежи качественно, - ноги зафиксировала она самостоятельно, руки уже начал связывать сам ректор. – Не забудь забрать и…, - растерянно оглядев Дариуса, Анна удивленно продолжила, - это не мой муж. А куда он ушел? Он же в безопасности?
- Да, все замечательно. – Удовлетворившись ответом, Анна спокойно улеглась, прикрыв глаза. Дариус закрыл оставшиеся без обработки порезы, аккуратно стянув раны.
- Скажи ему, - Анна проникновенно, с мягкой улыбкой, заглянула в глаза Дариуса, связанной рукой придержав за край одежды, - Что я люблю его. Сильно-сильно. Я потерплю, пусть он не беспокоиться. Скажешь?
- Эм, конечно, - от мягкого нежного голоса, Дариус растерялся. И стоило им с ректором покинуть зону карантина, как спросил уже ректора, - о ком она?
- Первый раз слышу. Я же говорил, что она перестает узнавать, спрашивает о совершенно не знакомых людях. Артур рассказывал, что один раз, она просто начала кричать и плакать, рваться в комнату, бегать по дому и звать какого-то мальчика. Ее с трудом тогда забрали в больницу. Не распространяйся о ней. Прошу. – Ректор положил руку ему на плечо, Дариус кивнул, - отдыхай. Спасибо.
Дариус медленно пошел в свой блок, пытаясь уложить в голове все увиденное и услышанное. Сомнений в том, что Анна не в порядке не было. Теперь вполне понятно ее отдаленное отношение, наверняка ей не раз приходило видеть, как люди ее начинали бояться.