- Да, они многие знания утратили во время Великой Инквизиции.
- Они всегда жили обособленно, каждый род хранил знания лишь для себя. Обрывая один род, автоматические утрачивали и уникальные открытия этого рода. – Весьма безразлично заметил Хранитель. Анна промолчала, задумчиво косясь на Книгу своего Хранителя. На книгу она была и не похода, так, черная толстая тетрадь, в мягкой обложке, где черные листы разбавлялись и белыми, и желтыми уже выцветшими. Неровно подшитые, да, этот артефакт с трудом можно было назвать гордыми имением Книга Рода. Но как много было крови на каждом из этих листов, как много мучительных страданий и более горьким и соленых, чем сама кровь, слез….
- Ты только своего темного увидела, во время срыва печати?
- Что? – Анна резко вынырнула из раздумий, повернув голову к своему Хранителю. – Да. Срыв был коротким.
Молчание прервалось неожиданным:
- Я его поцеловала. – Хранитель молча смотрел на нее, ожидая приложения. – Палача. – Уточнила она, скривившись.
- Не замечал в тебе извращенных наклонностей. – Метко заметил Санитас, осуждающе складывая руки на груди.
- По-настоящему….
- Идиотка.
- Он взбесил меня! – вспылила Анна, с треском опуская бокал на стол. Хрупкое стекло не треснуло, но жалобно зазвенело. – После срыва печати мне было сложно сдержаться, жаждала увидеть, как он, забыв про гордость, будет валяться и унижено умолять меня лишь об одном взгляде….
- И что? Утешила самолюбие? Сколько ты силы в него влила, если замерзла? – Хранитель, говорил холодно, как никогда отражая свою демоническую сущность.
- Не утешила! – Анна сорвалась на крик, волосы взметнулись серым пеплом, глаза вспыхнули красно-желтым пламенем, ногти заострились, окрашиваясь в черный, вместе с фалангами пальцев. – Прости, - с жалобным стоном-всхлипом она опустилась на пол, отчаянно сжимая голову, - я хотела убить его, усилить его родовое проклятье….
- Сколько ему оставалось?
- Год, проклятье уже набрало силу и усиливалось…. – Хранитель присел рядом в ней, обнимая за плечи и прижимая к себе, - я…, я стянула нити и увидела…. Увидела девушку. Я видела ее жизнь, ее судьбу и ее смерть. И лишь этот проклятый палач сможет ее спасти. И я подумала…. Может хватить? Неужели все должно повториться? Зачем еще одна девчонка, с такой покореженной и разбитой судьбой, как моя? Такая же сломанная, неполноценная… как я? Санитас? Может, хоть на одну поломанную игрушку судьбы станет меньше?
- Ты видящая и ты ткач нитей и полотна судьбы. – Хранитель погладил ее по голове, вздохнув, - если ты приняла такое решение, значит такова судьба.
- Она еще не родилась даже. – Продолжила Анна, - я ее жизнь будет полна страданий. Я посмотрела всю ее жизнь.
- Ты увидела в ней себя. Разве людям не свойственно жалеть тех, чьи страдания напоминают их собственные? Я лишь надеюсь, ты не сняла де ла Куэва проклятье?
- Нет, отсрочила, и увеличила вероятность их встречи с 10,5 процента до 78,9. – Хранитель протянул ей бокал. – Зря я это все?
- Только вы, люди, и переживаете о своих поступках. Верно или не верно. Стоило или нет. К чему эти терзанья, моя госпожа, важна лишь ты одна. Желай ты уничтожить или же спасти этот мир, я буду лишь стоять рядом с тобой, разделяя твою боль и счастье.
Анна молча допила свой бокал, отставляя в сторону и аккуратно разрезая вены. Кровь тонким ручейком наполнила бокал, и она протянула Хранителю, который одним глотком опустошил его.
- Ты пойдешь сегодня на охоту?
- Ты чего-то хочешь?
- Твоя кровь вкусна, но не утоляет голод. – Санитас одним движением встал и поднял Анну.
- Да, нужно ускориться с наложением печати. Иначе можем и не успеть. Я принесу тебе что-нибудь вкусненькое.
Перебирая вещи в шкафу, Анна подобрала себе неброское, но короткое платье, невысокий каблук, украшения она подбирала уже более тщательно среди артефактов, изменяющих внешность. Провожал Хранитель уже стройную, но незаметную брюнетку с идеальным каре.
Анна вернулась глубокой ночью, вполне довольная собой.