- Сеньор Леандру Вилкер, – приподнимаю вверх правую бровь, так как имя мне ни о чем не говорит. – Довольно популярный кинорежиссер, – это тоже не наталкивает ни на какую мысль. – Снимает фильмы, основанные на реальных событиях. Порой, – секундная заминка, – показывает на экране всю подноготную известных людей, многие из которых судятся с ним из-за того, что раскрываются их темные секреты.
- Какие дела он ведет с нашей фирмой? – все-таки поворачиваюсь лицом к букашкам.
Теперь этот сеньор Вилкер стоит ко мне боком, разговаривая со знакомой мне женщиной, облаченной в длинное платье стального цвета. Похоже, они очень старые друзья, раз задорно смеются и прикасаются друг к другу. Неужели, именно она привела режиссера к нам на вечеринку?
- Сеньор Вилвер хочет…хочет снять документальный фильм про…Родриго Морейра, – проговаривает на одном дыхании, встречаясь с моим удивленным взглядом.
- О моем муже документальный фильм? – не могу сдержать смех, но вырывается сам собой. Облизываю сухие губы, допиваю шампанское и ставлю бокал на низкий столик. – Он будет очень разочарован, – качаю отрицательно головой, все еще иронично улыбаясь. – Я не позволю ему лезть в то, что его никоим образом не касается. Жизнь и смерть Родриго под запретом. И так журналисты до сих пор вопросы о нем задают, причем очень неуместные.
Бывали вот случаи, когда репортеры намекали на мою причастность к убийству мужа. Мол, я выбрала очень оригинальный способ избавиться от человека, женой которого так внезапно стала. Кто-то даже стал копаться во всех наших совместных тайнах, выясняя причины, толкнувшие мою мать совершить самоубийство.
Этот журналист так близко тогда подобрался к разгадке кое-каких вещей, что пришлось его буквально из города выгнать, чтобы дальше не стал расследовать. Материалы, собранные им, были уничтожены, даже копии, хранящиеся на жестких дисках. У меня превосходная команда хакеров. Найдут и документы, и человека в огромном мегаполисе. Даже на другом конце света. Жаль, что виновницу всех моих бед так и не смогли обнаружить. Неужели, она под землю ушла и там скрывается ото всех?
И ведь не выходит сучка никуда! Никто из ее знакомых и друзей не знает ничего о месте ее нахождения. Либо на самом деле не осведомлены, либо просто покрывают ее, причем очень даже умело. Так ловко моих людей обводят вокруг пальцев, что вот уже несколько лет о ней неизвестно даже самой маленькой детали. Создается впечатление, что она кардинально так внешность поменяла, возможно, к пластическому хирургу за помощью обратилась. Тогда Терезу точно не достать.
- Также сеньор Вилвер интересуется, от чего ты, Блэр, замуж не вышла, ведь прошло уже пять лет со дня… – не успевает договорить фразу, так как остановлена взмахом руки.
- Если он еще раз попытается разузнать про мою личную жизнь, – подчеркиваю данную фразу, делая на ней своеобразный акцент, – велю адвокатам прислать ему такое огромный иск, что он век не расплатится, – как же всем хочется быть в курсе всех событий, что у меня происходят, – с трудом сдерживаю себя, чтобы не вспылить и не выставить этого наглого режиссера с вечеринки.
Он явно не отступит от своей цели и что-то еще предпримет, дабы получить от меня положительный ответ. Слишком уж он самоуверен, раз мало того, что у моей помощницы интересуется личной жизнью начальницы, так еще и с первого этажа пристально меня разглядывает, словно пытаясь в саму душу заглянуть, да только та уже давно мне не принадлежит, от нее остались лишь одни осколки, которые никто и никогда не склеит.
- Да и за кого же я замуж могу выйти, а, Сиси? – сокращение имени никогда не вызывало конфликтов между нами, подруге, наоборот, нравилось это неформальное обращение от близких людей. – За Нандо? – тихий смех вырывается из горла. – Он только на роль страстного любовника годится, но муж из него был бы никакой, – даже представлять его в этой роли не буду, иначе испорчу себе все настроение. – А если ты имеешь в виду детей, – на этом моменте мне приходится сохранять все свое самообладание, чтобы не выдать истинных чувств, – то тебе прекрасно известна вся непростая ситуация.
Да, Сессилия является одной из немногих людей, кто осведомлен о том, что сейчас со мной творится. О том, что приходится проходить, лишь бы случилось наконец-то какое-то, мать его, чудо, в которое я уже давно не верю, но все же надеюсь, процентов так на тридцать пять. Бывает же что-то хорошее у кого-то, но вот только не у меня. Я этого лишилась пять лет назад, когда стала женой жестокого Родриго Морейра.