- Болван! – взревел его величество, нависнув над принцем. – Отец Всемилостивый, за какие грехи ты покарал меня таким наследником?! Почему Альбин не родился первым?! – И, обернувшись к Ларошу, яростно выплюнул: - Ты хотел эту девку, виконт? Забирай! И держи ее подальше от моего сына, если не хочешь навлечь на себя мой гнев! Отец Гильермо, обвенчайте их. Немедленно!
- Но, ваше величество, - возразил исповедник так негромко, что Хельга изо всех сил напрягла слух. – Возможно, девица пожелает искупить позор иначе? Храм с радостью примет ее в свои объятия…
- И особенно ее земли! – рявкнул Седрик. – Не сомневаюсь, объятия будут горячими и крепкими, святой отец! Венчайте их, ваш король приказывает! А вы…
Он обернулся к бледной дрожащей Фионе, и Хельга, наконец взглянув на сестру, снова почувствовала удовлетворение, к которому, однако, примешалась отвратительная жалость.
«Нет, - одернула она себя. – Никакой жалости. Не к этой маленькой дряни!»
- А вы, - повторил король так холодно и спокойно, что это показалось даже страшнее его крика. – Вы немедленно дадите согласие Ларошу, слышите? Добровольно, с радостью и почтением. И будете ему доброй женой, иначе я задумаюсь, какого наказания заслуживает ваша мать за то, что вырастила сразу двух шлюх!
- И ты… упустишь ее приданое… отец?! – выплюнул Реджинальд с яростным то ли гневом, то ли презрением, тяжело поднимаясь на ноги и отступая на шаг. – А как же… земли Руазон…
На несколько мгновений в часовне стало совершенно тихо, и Хельга тоже затаила дыхание, прижимаясь всем телом к заросшей плющом каменной стене. Щель, так удачно разделившая пару грубо обтесанных глыбин, все-таки была слишком мала, и Реджинальда Хельга теперь не видела. Зато отлично различала поникшую фигурку Фионы в светлом платье, будто сестра и вправду готовилась выйти сегодня замуж. Вот уж дивная свадьба получится! Может, Ларош и выполнит приказ короля, но неужели забудет, что невеста ему досталась подпорченная? Да еще и Реджинальд открыто заявил, что не намерен ее бросить.
Хельга снова прикусила губу. Ледяная болезненная злость таяла, превратившись в жгучее удовлетворение, почти радость. Если она хоть немного знает мужчин, увлечение Лароша быстро пройдет, и он вспомнит про уязвленную гордость и пережитое унижение. О да, этот брак – лучшее наказание для Фионы! И при дворе она надолго перестанет появляться… Конечно, на саму Хельгу король тоже разгневается, но… ее-то с мужчинами не ловили! А уж представить их отношения с Реджинальдом так, чтобы оказаться несчастной обманутой дурочкой она сумеет!
- Ваше величество! – разорвал тишину отчаянный звонкий голос Лароша. – Я женюсь на леди Фионе, но не ради ее приданого! Я знаю, слухи все равно пойдут, но пусть никто не скажет, что я прикрыл чужой позор из жадности. Да, позор! Но не этой бедной девушки, а ваш позор, ваше высочество!
Он обернулся к принцу, и Реджинальд глухо зарычал, словно зверь.
- О чем вы, Ларош? – угрюмо спросил король. – Вы хоть понимаете, от чего вы отказываетесь?
- От земель, которые нужны короне, - спокойно подтвердил виконт. – Ну а мне нужна только любовь моей невесты, и я надеюсь ее заслужить.
Он подошел к Фионе и опустился перед ней на одно колено. Сестра качнулась назад, сложив перед собой руки, словно защищаясь, но Ларош заглянул ей в лицо и ласково сказал:
- Леди Фиона, вы станете моей женой? Клянусь, я никогда не упрекну вас в том, что было до нашего брака. Не вам отвечать за чужую подлость. Я знаю, вы меня не любите, но все равно постараюсь быть вам хорошим мужем.
- Вы… вы не знаете всего… м-м-милорд… - пролепетала Фиона, и Хельга прикусила губу сильнее.
Если эта дура сейчас признается, что ждет королевского бастарда… Нет, от собственных слов Седрик точно не откажется. Раз решил, значит, не позволит Реджинальду на ней жениться. Но первый ребенок будущего короля, к тому же от такой старой крови, как Руазоны, это слишком сильный козырь, чтобы его не разыграть! Вот Хельга непременно попробует…