Она быстро осмотрела сестру, убедившись, что талия у той по-прежнему тонкая. Ничего еще не видно… Значит, всего лишь задержка. И, наверное, небольшая, иначе горничные уже донесли бы маменьке. Они и про саму Хельгу рассказали бы, но у нее хватило ума испачкать белье травяным отваром, похожим по цвету на кровь. А про Фиону вот-вот станет все известно! Однако если свадьба через месяц, ребенка еще можно будет выдать за родившегося раньше срока. Интересно, знает ли король? Вряд ли. Его высочество Седрик суров и нетерпим к малейшему нарушению приличий. И это тоже очень полезно…
- Я же тебя люблю, дурочка! – сказала Хельга со всей возможной искренностью, которую могла изобразить. – А что, если бы он тебя просто опозорил и бросил? Ты думаешь, никто не видит, что ты в него влюблена? Еще немного, и все догадаются о ваших тайных свиданиях. Тем более что ничего особенно тайного в них и нет. Ты, наверное, считала себя очень хитрой, когда придумала такой способ договариваться о встречах?
Она метила наугад, прекрасно зная простодушие Фионы, и, как обычно, попала точно в цель. Сестра оглянулась на подоконник раскрытого окна, где лежал огромный молитвенник в позолоченном переплете, и покраснела.
- Ты… догадалась про книгу? – спросила она изумленно. – Как? Я же никому не говорила…
- Ты моя маленькая глупышка, - покровительственно улыбнулась Хельга. Встала из кресла, подошла к Фионе и, взяв ее за руку, усадила на стул возле туалетного столика. – Ну конечно, я догадалась. Про книгу, да…
- Это Реджинальд придумал, - тихо призналась Фиона. – Чтобы я клала святую книгу на подоконник в тот день, когда… Ну ты понимаешь, да? Он блестит на солнце, так что издалека видно. И если молитвенник на подоконнике, значит, я приду в часовню. Как ты догадалась, Хель? Я же никому не рассказывала!
- Еще бы ты додумалась кому-то рассказать! – фыркнула Хельга, беря щетку для волос и вытаскивая шпильки из прически сестры, распуская ее локоны по плечам. – Дурочка! Кто угодно догадался бы!
Она провела щеткой по золотистой мягкой волне, наслаждаясь превосходством в разуме над маленькой тупой паршивкой, которая решила отнять у нее Реджинальда. И это после всего, что Хельга для нее сделала! Любила и баловала с детства, учила вести себя при дворе, защищала от ядовитых язычков некоторых дам, которым красота сестер Руазон оказалась костью в горле. Она бы что угодно сделала для Фионы! Но сестра не оценила. Что ж, отец как-то сказал Хельге, что предательство не заслуживает прощения. И был прав! Эти двое пошли бы к алтарю, смеясь над ней, беспомощной, опозоренной, оскорбленной…
- Ай! – вскрикнула Фиона, когда Хельга, забывшись, слишком сильно потянула за волосы.
- О, прости! Я нечаянно! – Хельга снова покосилась на книгу.
Молитвенник, значит. Интересно, кого Реджинальд посылает посмотреть на их окно? Не сам же бегает. А пажу или слуге такое не доверишь. Впрочем, нечего и гадать! Наверняка посыльным служит этот выскочка Андрэ Дюплей, его оруженосец.
Она задумалась, когда же именно Реджинальд встречается с ее сестрой. Понятно, что в те дни, когда он не видится с Хельгой! Примерно дважды в неделю она закрывалась в небольшой комнатке рядом со своей спальней, говоря прислуге, что будет допоздна сидеть за книгами. Никто не удивлялся, ее любовь к чтению всем была известна с детства. А Хельга выбиралась через окно и ускользала в сад, где была одна укромная беседка…
«Со мной – в беседке, а с этой святошей – в часовне, значит? – ядовито подумала она про себя. – Хорошие молитвы они там читают вместе, если от них у Фионы скоро вырастет живот! Ну что ж, осталось узнать время».
- Не боишься, что матушка зайдет и увидит, что тебя нет в спальне? – спросила она, медленно и размеренно расчесывая волосы Фионы.
- Ты же знаешь, она ложится после вечернего колокола, - смущенно отозвалась сестра. – А к полуночи уже крепко спит. И даже если узнает, что плохого, если я иду в часовню? Полночь – самое время для последней молитвы…
- Ох, Фиона… Ты хорошо подумала? – Хельга решила дать сестре последний шанс во имя той дружбы, что раньше между ними была. – Он ведь сначала ухаживал за мной. Вдруг и тебя бросит ради новой возлюбленной?