- А что мне будет, если мы его найдем?
- Если найдем, то ничего не будет, - двусмысленно улыбаясь, с нажимом выделив последние два слова, произнес Феликс.
- Понял, понял. Надеюсь, что никогда ничего не будет, - поддерживая шутливый тон, ответил охранник.
Феликс давно заметил, что когда люди находятся в условиях, не требующих от них выполнения служебных обязанностей, навязанных правил, будучи предоставленные сами себе, они становятся другими, естественнее, доброжелательнее что ли.
- Ладно, держи, - с этими словами он открыл ящик письменного стола, стоящего в углу холла, и достал мобильник.
- Твой?
- Мой, - Феликс искренне обрадовался, что мобильник так быстро нашелся, а когда охранник предложил кофе, то и вообще помягчал.
Чашка кофе и пара больших бутербродов с колбасой решили проблему завтрака, от предложенного гостеприимным охранником коньяка он решительно отказался и, чтобы не обидеть его, заявил, что так рано не пьет.
Сидя за чашкой кофе, не спеша перебрасываясь словами, Феликс выяснил кое-что полезное и для себя: кличку собаки - Рекс - и что хозяином ее, к удивлению, оказался не тот в камуфляже, а потерпевший, порванный ею Гультергер. Кроме того, охранник доверительно сообщил, что Гультергер держит под собой весь поселок и без его ведома в «Подсолнечном» ничего не происходит, все владельцы магазинов, палаток платят ему, а «Амазония» вообще принадлежит ему и еще он слышал, как тот приказал своим браткам собаку пристрелить, а мужика, напавшего на него, закатать в бетон. Так что, посоветовал он Феликсу тоже следует опасаться.
Расстались они почти друзьями.
Шесть часов утра. Райотдел встретил его непривычной тишиной. В линейных отделах внутренних дел на вокзалах почти никогда такого затишья не бывает, в любое время суток кого-то приводят, кто-то обращается за помощью, иногда под утро этот поток утихает и наступает некоторая передышка.
Выйдя из дежурки, Феликс поднялся на второй этаж. Практически все комнаты были свободны, окна открыты, только в одной вернувшийся патруль заполнял рапорт на задержанных еще ночью хулиганов. Трое милиционеров, расстегнув портупею, сняв и положив на стол автоматы, почти по-домашнему расположились за столом у раскрытого настежь окна, один писал, двое других, отпуская незлобивые шутки, заваривали чай. Завидя проходящего мимо Феликса, один из них, узнав его, слегка приподнявшись, предложил ему присоединиться к ним. Вежливо отказавшись, Феликс прошел в соседнюю комнату и, пододвинув к открытому окну обтянутое дерматином кресло, удобно расположился в нем. Звонить Ивану Федоровичу было еще рано и Феликс, вытянув натруженные за ночь ноги, погрузился в дремотное состояние, ожидая прихода участкового.
Шесть тридцать. Сквозь паутину неглубокого мерцательного сна до Феликса доносились шаги, голоса, постепенно райотдел оживал, задержанные за мелкие нарушения уже протрезвевшие люди, шлепая мокрыми тряпками, протирали полы, по устоявшейся традиции переругиваясь с милиционерами. Они с любопытством заглядывали, но не входили в комнату с сидящим там с независимым видом в свободной позе человеком в «гражданке». Эти люди тонко чувствовали, кто есть кто и от того, насколько верно они определяли статус встреченного, зачастую зависела не только их свобода, но и жизнь. Делали они это как бы мимоходом, стараясь подчеркнуть, что дремлющий человек их вовсе не интересует. Удалившись от двери и будучи давно знакомы друг с другом, они вполголоса обменивались предположениями о том, кто бы это мог быть.
Часы в коридоре пробили семь, и тут же раздались тяжелые, уверенные шаги, показался начальник РОВД, мельком глянув на полусонного Феликса он, не задерживаясь, прошел в кабинет.
Открыв глаза, Феликс встал, стряхивая остатки сна, передернул плечами и, зайдя в туалет, ополоснул лицо, смыв следы беспокойной ночи, решительно направился к руководству. Хотя он никак не зависел от начальника, тем не менее, следовало зайти к нему поздороваться. Да и не мешало бы, не дожидаясь утреннего совещания, узнать новости. Вежливо постучав, он вошел в кабинет и, в очередной раз отказавшись от гостеприимно предложенного кофе, поинтересовался, что слышно по его делу. Спокойно выслушав о событиях в «Амазонии», невольным участником которых он был, о ночных драках, двух ограблениях дач, он насторожился лишь тогда, когда... начальник начал рассказывать о побоище, случившемся почти сразу после драки в ресторане и последовавшей расправе над двумя подвыпившими дачниками, учиненной, похоже, тем же лицом. Кряхтя, поминутно вытирая платком вспотевшее от волнения лицо, тот вкратце пересказал о происшедшем, приметы полученные от мотоциклистов, участвовавших в драке на улице... Не скрывая удивления и в тоже время восхищаясь неизвестным, который, судя по показаниям потерпевших, в одиночку расправился с ними, он поведал Феликсу: «- вся пятерка давно известная милиции, входит в банду Буля, но зацепить их никак не удается. Все пострадавшие от их рук запуганы, не дают на них показаний, отказываются от написанных заявлений и то, что троих из них кто-то ухандокал, так он только рад и особенно искать мужика, избавившего поселок от них, не будет. Для вида, формально, проведет расследование, а, спустя некоторое время, предварительное следствие приостановит по причине неустановления обвиняемого. Что же касается двух погибших дачников, то здесь кроме трупов, ничего нет. Никто ничего не видел. Слышали крики, ругань и, что характерно, среди них была женщина. Видеть ее никто не видел, но крик слышали женский - это точно.