Второй адрес, где произошло столкновение с дачниками, находился поблизости от места, которое только что осмотрел Феликс. Он не сомневался, это убеждало его в том, что оба события тесно связаны между собой. Непонятно, чем была вызвана беспощадная ярость, с которой неизвестный расправился с этими парнями. Вряд ли они, ни с того ни с сего, напали в столь поздний час на ничем не примечательного случайного прохожего. Ограбление как повод отпадал, поскольку в карманах у них нашли приличную сумму денег. Хулиганские действия? - возможно, но сомнительно. Причиной послужило что-то другое, возможно какие-то их действия в отношении женщины, крики о помощи которой слышали жители соседствующих с местом преступления домов. Скорее всего, это и явилось побудительным мотивом их избиения.
На влажной земле четко видны были дорожки следов, оставленные солдатскими ботинками, рядом с ними шли отпечатки женской обуви. Следы вели к колонке с водой. Неподалеку от нее, Феликс нашел обрывок бретельки от лифчика и размытые пятна бурого цвета, похожие на кровь. Оглядевшись в поисках материала, подходящего для упаковки найденных объектов, он заметил угол, торчавшей из почтового ящика газеты аккуратно вынув ее, сделал пакетики, куда и поместил обнаруженное.
Мельком глянув на часы, он искренне удивился, время приблизилось к восьми - «надо звонить руководству». Набрав номер, Феликс в ожидании ответа присел на пенек. Иван Федорович почти тут же ответил. Не высказав раздражения, он не стал слушать доклад, а, оборвав Феликса, в приказном порядке потребовал немедленно прибыть в управление.
По его тону, Феликс понял, что произошло что-то важное.
Без лишних вопросов он направился к станции, где успел втиснуться в уже закрывающиеся двери отходящей электрички.
Устроившись у окна, он составил в уме план рапорта и доклада о прошедших событиях, добытой за время отсутствия информации. Погруженный в эти мысли, проигрывая в уме различные варианты дальнейших действий по розыску подозреваемого, он незаметно быстро доехал до Москвы. Выйдя на площадь, он наметанным глазом сразу выделил из толпы группу молодых людей в черных кожаных куртках бурно обсуждавших что-то за палаткой, торгующей сигаретами и пивом. Некоторые из них утирали кровь с лица, обильно поливая из бутылок водой, отмывали ее потеки с курток, четверо сидели на асфальте, безвольно привалившись к стене вокзала, а один, закатив глаза, неподвижно лежал, положив голову на колени соседа. Видимо, здесь только что произошла драка и стоящие неподалеку люди возбужденно обсуждали события, свидетелями которых они были. Заметив приближающийся патруль и выруливавшую на тротуар милицейскую машину, Феликс не стал приближаться к месту происшествия, не догадываясь, что разошелся с разыскиваемым им человеком буквально в считанные минуты. Сворачивая за угол здания вокзала, он обратил внимание на сидящую на асфальте женщину в пестром восточном халате, с неподвижно лежащей на руках девочкой. Рядом, стараясь держаться прямо, стоял юноша, что-то говоривший ей на ухо. Мельком глянув в их сторону, он тут же забыл о них.
Пока он шел к метро, на тротуар вылетели три машины «скорой помощи». На секунду-другую задержавшись, он увидел, как из машин выскочили люди в белых халатах и почти тут же, вернувшись в машины, возвратились назад, накрыли три застывших в неподвижных позах тела белыми простынями и сгрудились вокруг четвертого парня.
Возвращаться назад значило включиться в работу и Феликс ни то что равнодушно, но как-то отстраненно отметил происходящее и зашагал к метро. У входа замедлил шаг, раздумывая, не спуститься ли в переход и сесть у Казанского вокзала на троллейбус, и минуя метро, добраться до Леснорядской улицы, где располагалось управление. Взглянув на площадь, запруженную машинами, решил не рисковать быть зажатым в пробке, нырнул во влажную духоту метро. Через несколько минут он уже вышел на Красносельской, а оттуда до УВДТ[1] было рукой подать.
В кабинете у Ивана Федоровича он расслабился и, наслаждаясь прохладой, исходящей от тихо урчавшего кондиционера, замер. Взглянув на осунувшееся, бледное лицо Феликса, Федорыч не стал ему выговаривать за долгое отсутствие, а жестом, молча указав на кресло, стоящее у стола, достал из маленького холодильника воду, налил ее в два стакана. Дождавшись, когда Феликс удовлетворенно фыркнув, откинулся на спинку кресла, спросил: - «Чем порадуешь? Что нового в твоем «Подсолнечном»?