Женщина на портрете больше не улыбалась снисходительно. Глаза ее смотрели печально и строго.
Шлепая босыми ногами по прохладному паркету, он вернулся в кабинет. Затраченные усилия требовали отдыха. Забросив тело в кресло, он расслабленно свесил руки с подлокотников и готов уже был задремать, когда, осторожно постучав в дверь, появилась Арезо, на подносе неся дымящуюся чашку. Запах свежесваренного кофе распространился по комнате. Приоткрыв глаза, Егор поблагодарил женщину. Та, подойдя вплотную к нему, смущенно улыбаясь, проговорила: «Аллах, дал тебе силу. Береги ее. Ты слишком добр, не расплескай ее. Дорога у тебя длинная. Я знаю! Верь! Я мать, женщины лучше чувствуют путь мужчин. Твой путь не только воина...».
Незаметно утро плавно перешло в предобеденную фазу. Арезо, освободив ванну, выстирав и развесив для просушки мокрое белье, стала накрывать на стол. Обнаружив в буфете старый, фарфоровый, чудом уцелевший обеденный сервиз, выставила его на стол, водрузив в центре супницу. Наполнив ее вкусно пахнущим варевом, вооружившись серебряным половником, громко пригласила всех к столу.
Благодаря стараниям Анны Абрамовны, рядом с супницей в салатнице красовались крупно нарезанные ломти помидор, огурцов, через край свешивались перья зеленого лука. Куски белого и черного хлеба, в сочетании с блюдом вяленой баранины, завершали картину предстоящего обеда. Обитатели квартиры, оживленно переговариваясь, заняли, выбранные накануне, свои места вокруг стола. Весело щебетавшая Афсар, кружась и дурачась, пританцовывая вокруг стола, обносила старших хлебом, овощами. Внешне она выглядела абсолютно здоровой, казалось, она забыла о событиях вчерашнего дня. Егор с удовольствием наблюдал за ней, отмечая, что даже резкие движения не вызывают в ней боли. Для себя он уже сделал вывод, что удивительная способность к врачеванию полностью восстановилась, и он с успехом может избавлять людей от болезней.
Незаметно, за домашними хлопотами, прошел день. Дом, наполненный людьми, ставшими за пару дней близкими, перенесшими совместно трудные события, находился в постоянном движении. Люди, наполнявшие его, постоянно перемещались, заполняя собой пустое до того пространство. Они что-то говорили друг другу, обменивались репликами. Одним словом, квартира наполнилась живым словом, движением, из него ушла затхлость, мертвая тишина, бессмысленное, бессвязное бормотание пьяных, придурковатых людей. Егор купался в певучем говоре пришедших, казалось из неоткуда, новых друзей.
Он оживал.
Так прошел день.
Начало смеркаться. Сквозь окна вошли сумерки. С удивлением, Егор отметил, что в течение дня никто ни разу не включил телевизор. Все были заняты, у всех находились дела и ему - Егору не было скучно.
В обычных повседневных делах таилась своя скрытая прелесть.
Ближе к вечеру появился участковый.
Один, без безликих сопровождавших его утром людей из неизвестно какого ведомства, он стал похож на нормального человека. Без грубости, нарочитого хамства, он деликатно позвонил в дверь, войдя, вытер ноги, огляделся, по привычке ища, во что бы переодеть обувь, не найдя, в нерешительности остановился.
- Заходите, заходите, - уже полностью освоившись в чужом доме, прощебетала Афсар.
Участковый, широко улыбнулся, снял фуражку, вытер большим клетчатым платком лоб, вошел, без стука закрыл дверь.
Обращаясь к появившемуся в коридоре Егору, сказал:
- Ты... это... Егор, не обижайся. Вел ты себя, прямо скажем, в последнее время... не очень... Шалупонь всякую водил...
Потоптавшись на месте, решительно тряхнув головой, закончил.
- Ладно. Если что не так, не обессудь. Эти, что приходили со мной, пришли по звонку из Управления. Кто они, откуда, не знаю. Было приказано - во всем им содействовать. Так что... - не закончив, он водрузил фуражку на голову и, отказавшись от любезно предложенного Арезо чая, ушел.
Фарзани вопросительно посмотрел на Егора, тот, не очень поняв зачем приходил участковый, недоуменно пожав плечами, вернулся к себе в кабинет.
Старое глубокое кресло располагало к размышлениям. С того момента, как он вышел из состояния запоя, его не переставал мучить вопрос: что с ним произошло? Что из того, что он видел или ощущал, было бредом, а что он прожил наяву? Где проходила тончайшая граница, отделявшая его... дальше мысль обрывалась. Те физические предметы, что он обнаруживал возле себя, не позволяли усомниться в том, что далеко не все в его погружениях было бредом, хотя бы, например, металлическое перо, обнаруженное в кровати после возвращения из страны мертвых «дергиль».