В знак согласия Иван Федорович кивнул головой. Повернувшись в сторону Феликса, он уже хотел что-то сказать, когда сидящий справа от него Эммануил Аркадьевич жестом руки остановил его и, встав из кресла, направился к бледному, еле сдерживающего стон боли, Феликсу.
- Коллега, расслабьтесь, я помогу Вам. Я не столько генерал, сколько врач - с этими словами он опустил руку в карман и достал яйцеобразный предмет, окрашенный в тускло-красный цвет. Держа его на ладони, он стал приближаться к Феликсу. Чем ближе он подходил, тем ярче разгоралось яйцо. Эммануил Аркадьевич, явно растерявшись, обернулся к своему сослуживцу, как бы вопрошая - идти дальше или остановиться. Тот, в свою очередь, как-то безнадежно взмахнув рукой, еле слышно прошептал: - «Давай, оно признало его. Давай, двигай, а вдруг он и есть Тот, хозяин».
Сразу потеряв лоск, как-то съежившись, он встал, подошел к Эммануилу Аркадьевичу и, чтобы поддержать его в трудную минуту, взял за локоть.
Осторожно двигаясь, держась за руки, они приблизились к Феликсу. Ничего не понимая в происходящем, тот вопросительно смотрел на Федорыча, а он, в свою очередь, с каменным лицом на него.
В комнате сгущалась атмосфера ожидания.
Оба генерала с посеревшими, сразу постаревшими лицами, подошли вплотную к Феликсу, вложили пульсирующее яйцо ему в ладонь и опустили ее на больное место.
Как только яйцо оказалось в руке Феликса, оно приобрело ярко-красный пурпурный цвет, запульсировало. При этом, оставаясь еле теплым, оно излучало такой яркий свет, что сквозь кожу просвечивали вены и кости, через ткань брюк стало видно, как травмированное колено, потеряв четкие очертания, покрылось матовой рябью, тут же приобретя первоначальные очертания. Кристалл стал тухнуть, но полностью не погас, а засветился ровным розовым цветом.
Боль прошла, а Феликс спокойно, как будто ничего необычного не произошло, протянул руку, возвращая необычный предмет Эммануилу, встал и демонстрируя чудесное выздоровление прошелся по комнате, свободно присел, сделав несколько сложных движений ногой, вернулся на место.
- Ну, что скажешь? - спросил Эммануил.
- Не знаю. Все как всегда. Только раньше свечения не было. Может быть он вызвал некое возбуждение, инициировав включение программы, заложенной ранее. Во всяком случае, посмотри, оно перестало быть аморфным, его поверхность приобрела явно кристаллическую структуру. Взгляни, на поверхности четко проступили грани, характерные для кристаллов.
Склонившись над тем, что они называли кристаллом, оба обменивались непонятными замечаниями, перестав обращать внимание на присутствующих.
- Так, видишь! Нет, ты видишь - там, в глубине что-то вроде электронного чипа. Нет! Это невероятно - забывшись, Эммануил Аркадьевич вскочил и взволнованно размахивая руками, подбежал к окну и распахнул его. Обернувшись, уже несколько успокоившись, он обратился к безмолвствующим Ивану Федоровичу и Феликсу:
- Только ради того, что мы видели, стоило приехать к Вам. Товарищи, Вы не представляете, что произошло! Это - невероятно.
Несколько успокоившись, он вернулся к столу и, обращаясь к своему коллеге, произнес: - «Надо говорить на чистоту. Без наших «младших братьев» мы не обойдемся. Вероятно в этом молодом человеке», - при этом последовал жест руки, указывающий на Феликса, - «есть что-то такое.... Родственное с Егором».
- Эммануил, не увлекайся. Если мы промахнемся, ошибемся, нас просто закатают в асфальт.
- Брось. Некому нас закатать. Проект практически закрыт, деньги уже несколько лет не поступают. Да и вообще, кроме нас с тобой в живых никого не осталось. Может быть один-два человека еще что-то помнят - не больше, группа, работающая под моим руководством, практически ничего не знает. Каждый из них выполняет отдельные поручения, результат которых не позволяет им не только понять суть эксперимента, но и .... - оборвав себя, не закончив начатую фразу, он горько усмехнулся и, уткнувшись лицом в ладони, замолчал.
Горечь, сквозившая в каждом слове, яркая эмоциональность, горячность, с которой он произносил слова, заставили растеряться не только Ивана Федоровича, Феликса, но и Эдгара Эдмундовича.
- Ладно, успокойся Эммануил. Начистоту, так начистоту.
- Подождите, сначала я все-таки введу в курс дела своего сотрудника, а то ему будет непонятно ни кто Вы, ни почему Вы здесь, - сказанные деловым тоном слова Ивана Федоровича, разрядили обстановку, вернув ее в русло обычного делового оперативного совещания.
- Итак, Феликс, я тут без тебя покумекал над всем, что скопилось по делу за последнее время, и пришел к выводу, что наш фигурант - «человек с ружьем», как ты его обозначил, наследил выше крыши: кровь, слюна, следы обуви, фрагмент ткани одежды и главное пальчики, говорят, о том что он не только ничего не боится, но и не является, в общепринятом понимании, преступником; он творит зло как ребенок, ни о чем не заботясь, не скрываясь. То, что его отпечатков пальцев нет в наших учетах и то, что он в совершенстве владеет приемами боевых искусств, натолкнуло меня на мысль, что этот человек непременно должен быть известен, как выразился генерал, у наших «старших братьев». Учитывая, что они уже давно ведут дактилоскопические учеты своих сотрудников, я и решил позавчера послать им запрос, в котором в краткой форме изложил существо дела, находящегося в нашей разработке, результаты дактилоскопических и генетических экспертиз и другую информацию. На удивление быстро они отреагировали на мое послание и вот сегодня попросили приехать к ним. Правда, ничего конкретного, полезного для нас, они еще не сказали, но не поленились, не сочли зазорным, приехать к нам, - несколько иронично закончил он.