В кабинете на время повисла тишина. Иван Федорович, перестав улыбаться, вопросительно глядел на Феликса.
- Что думаешь, напарник?
Феликс вздрогнул, слова, обращенные к нему, вернули его к действительности. Оглядевшись, он потер ладонями лицо, передернул плечами, словно стряхивая отстраненность, возникшую в процессе рассказа генерала, принял независимый вид, но, тут же смутившись, с несвойственной ему нерешительностью произнес: - «Не знаю, как лучше сказать, чтобы не обидеть никого, но все услышанное больше похоже на фантастику, чем на действительность. Может быть, уважаемые коллеги, что-то не договаривают или, считая незначительным, упускают. Извините генерал, может быть вы подробнее посвятите нас в проект, кстати, он, наверное, имеет какое-то кодовое название. Все равно, хотя и косвенно, но мы теперь знаем о его существовании и еще давайте решать, что делать с вашим подопечным. По моему мнению, брать его надо. Вы его больше не контролируете. Он очень опасен. На нем крови больше, чем грязи на осенней дороге».
Придя в еще большее замешательство от высказанных вслух слов, он замолчал, вопросительно глядя на начальника - «мол, не слишком ли круто высказался?», - но тот, сделав вид, что не замечает обращенного к нему взгляда, ничего не ответил.
Феликс видел, как приехавшие напряженно размышляют над сказанным - продолжать ли откровенно начатый разговор или встать и уйти.
Первым прервал молчание Эдгар Эдмундович, тряхнув головой, как бы ставя точку в своих размышлениях, он, растягивая слова, произнес: - «Эммануил, без наших коллег нам не обойтись. Мы с тобой уже как пули на излете... Все, что сделано ... в данное время... нынешним не и-н-т-е-р-е-с-н-о. Коллега прав, надо зачищать. Эксперимент вышел из под контроля, последствия его не контролируемы, либо мы ликвидируем...» - он не договорил, оборвав мысль, - «либо самоустраняемся, пуская все на самотек... Последнее слово за тобой. Ты инициатор, пятнадцать лет срок слишком большой. Решай! В любом случае я с тобой».
Выслушав обращенные к нему слова, Эммануил, тяжело вздохнув, выдавил: - «Эх, посоветоваться бы с кем!... не с кем, но твой почти тезка прав... крови много... Надо это как-то локализовать. Проще ликвидация, но как я понимаю, это нелегко будет сделать. Да и творя зло, он, в общем - то, совершает добрые дела, избавляя землю от ...» - он замялся и, не найдя нужных слов, продолжил: - «в общем нейтрализовать его нужно, это несомненно, но как? Думается, если я не ошибся и в Чернобыле ... я видел его, он, если и остался человеком, то наверняка приобрел свойства, которые...» оборвав себя на полуслове, он замолчал, съежился, потеряв весь лоск, по-стариковски сложил ладони домиком и, оперевшись на них подбородком, будто задремал.
Иван Федорович и Феликс переглянулись. Обоим было жаль сидящего перед ними человека. Феликс, хотя и не очень понимал, но кожей ощущал, как этот, вмиг постаревший человек, страдает. Наверно, в эти минуты старый генерал расставался со своей мечтой. Феликсу захотелось встать, подойти к нему, сказать какие-нибудь слова в утешение, но подобрать этих слов он не смог. Да и что скажешь, если очевидно, что единственным верным решение было - арест, либо ликвидация человека, преступившего закон.
- «Закон! Черт бы его побрал, этот Закон, если наказание гражданина даже за убийство преступника делает его, до того в общем-то нормального, законопослушного человека, убийцей, как только он берет на себя ответственность, вынося и приводя в исполнение приговор. Впрочем, в данном случае никто и не выносил приговор, просто в момент совершения преступлений бандитам оказали жесткое сопротивление. Зло наказано, но оно породило другое зло, которое должно совершиться по требованию уже безымянного, безличностно-вынесенного, от имени некоего Государства, приговора», - окончательно запутавшись, Феликс встал со стула и, чтобы как то успокоиться, подойдя к окну, прислонился лбом к стеклу.
На его выходку, нарушавшую правила поведения в присутствии старших по званию, никто не прореагировал.
- Давай, Эммануил, решай. Время идет. Действия нашего Егора непредсказуемы, - произнеся эти слова, генерал, последовав примеру Феликса, встал и, разминая затекшие от долгого сидения ноги, начал ходить по комнате.
Совещание затягивалось. Все изрядно устали. Реальных предложений по решению обсуждаемой проблемы ни кем не высказывалось. Собравшиеся в кабинете люди, несмотря на высокие звания, никак не могли решиться высказать вслух то, что в уме каждого уже было сформулировано.
Наконец, генералы от ФСБ, не сговариваясь, одновременно, произнесли: - «Ликвидация».