Фарзани сидел за столом молча, не участвуя в разговоре. Как только все сели, он развернул сверток, что ему вручила жена, и, разделив на две равные части кусочки вяленой баранины, одну - положил на свободную тарелку, другую - аккуратно завернув, убрал. Урюк и изюм высыпал на блюдо с фруктами, стоящее посреди стола. Не участвуя в разговоре, он сосредоточенно жевал баранину, прислушиваясь к чему-то внутри себя, думая о чем-то своем. Выпив стакан чая, он, извинившись, вышел из-за стола и в сопровождении ни на шаг не отходящей от него собаки ушел в сад. Вскоре Егор заметил, как он внимательно, оглядывая улицу, обходит вдоль забора участок.
Проследив за взглядом, брошенным как-бы невзначай Егором, Фекла, одобрительно кивнув головой, прошептала: - «Он настоящий». Не став вдаваться в объяснения, она поджала губы, тоже покинула стол. И хотя она почти не участвовала в застольной беседе, разговор после ее ухода как-то сам собой тихо увял.
- Нам пора, - встав из-за стола и поблагодарив хозяев, Егор направился к калитке. Встрепенувшуюся и было привставшую, чтобы проводить его, Агнию остановила вернувшаяся Фекла.
- Не надо. Не мешай им... Пусть идут.
Уже у калитки Егора догнал Фарзани.
- Что-то не так... друг? - спросил его Егор.
- Не знаю, но... пахнет смертью. Все как всегда... но нет людей. Нет баб, детей... Тихо. Птицы не поют.
До дома старика Кхо и Миры добрались быстро. По дороге на улицах поселка действительно почти никого не было. Редкие прохожие проходили мимо, опустив глаза, стараясь ни с кем не встречаться взглядом. На скамеечках возле полисадников не сидели старики, не играли дети у домов. Казалось, что и сами дома осели, стали меньше, поглубже зарывшись в землю. Несмотря на то, что день был в разгаре на многих окнах ставни оставались закрытыми. Поражало и то, что пока они шли, их не облаяла ни одна собака.
Подойдя к дому, Егор со своим спутником остановились. На участке никого не было видно, а за плотно занавешенными окнами стояла тишина. Только после третьего звонка дверь на крыльце слегка приоткрылась и из щели появилась голова старика. Приблизившись, он, ни о чем не спрашивая, отомкнул замок и, впустив пришедших, высунул голову наружу, быстро оглядел безлюдную улицу и тут же вновь запер калитку.
Несмотря на то, что на улице светило яркое солнце, в комнате царил мрак. Одинокая лампа, стоящая в углу, слабо освещала ее. Оглядевшись, Егор с удивлением обнаружил, что окна изнутри закрыты деревянными ставнями. Раньше их не было. Сквозь узкие прорези в них едва пробивался свет. Ставни были навешаны таким образом, чтобы висящие между ними и стеклами занавески скрывали их от посторонних глаз.
- Где Мира? - волнуясь, спросил Егор.
Радостное чувство, с которым он шел сюда, ушло, уступив место тревоге.
- Что у вас произошло? К чему такие меры предосторожности, не дом, а крепость какая-то.
- Мирочка тебя ждала. Сейчас прихорашивается. А замки, ставни на окнах... это... как тебе объяснить... Подождем, Мира придет, ответит на все вопросы. Она лучше понимает происходящее. Да и чаще меня общается с Гошей. Парень чуть ли не каждый вечер приходит. Со мной он в основном борьбой занимается, а с ней... говорит с ней подолгу. Поселковые новости рассказывает. Из дома-то мы теперь практически не выходим. Да и зачем? Продукты нам приносят... Потерпи... все узнаешь, - старик замолчал, прикрыв веки, ушел в себя.
Выпорхнув из-за ситцевой занавески, прикрывавшей дверь в соседнюю комнату, Мира, не скрывая радости, бросилась к Егору, остановилась, будто споткнувшись, перед ним и замерла, внимательно разглядывая его.
- А ты изменился, - растягивая слова, еле слышно произнесла она. - Протянув руку и коснувшись его лба, растерянно добавила: - Постарел. Вот и морщинка новая появилась.
Стоя перед ней, смущенно улыбаясь, Егор вмиг позабыл все, что хотел сказать ей, заранее подготовленные слова мгновенно улетучились из головы. И еще, неожиданно он поймал себя на мысли: «Хорошо бы вместо нее напротив стояла Анна».
От воспоминания о ней у него в груди зародилось ощущение пушистого теплого шарика. Во рту пересохло.
- Ты где? - долетело до него издалека, - «мы ждали тебя. Ты пришел...» - и после паузы, - «ты никому и ничего не должен», - закончила она.
Последние слова он сначала не понял, а когда их смысл дошел до него - он вспыхнул, холодный озноб пробежал по телу.