Остановившись Гоша с надеждой в голосе спросил: - «Дядя Егор, а вы надолго к нам?».
- Не знаю. Не думал. Скажи, а зачем ставни на окнах, замок на калитке? Куда собаки делись?
- А, это... - усмехнулся Гоша, - «так это чтобы во дворе не сидели, в окна не заглядывали. Бабы то любопытные и не только бабы. Приходят, подглядывают. А кому приятно, чтобы во дворе чужие все время толклись. А собак нет потому как эти... в кожанках перебили.
«Гоша, это ты? - еле слышно прошептала очнувшаяся Мира.
- Тетя Мира, это я, Гоша и дядя Егор. Как Вы? Может что надо так я мигом. Вот мама прислала виноград. Вы не думайте, я его сам покупал. Вкусный. В Москву ездил.
Погладив Гошу по голове, Мира ласково улыбнулась: - «А я и не думаю. Ты хороший. Только вам всем уходить надо. Зло идет. Сегодня ночь огня, крови.
Егор с Гошей растерянно переглянулись.
- Она иногда непонятное говорит, то ли что видит, то ли бредит, - Гоша встал, подошел к Мире, взял ее за руку, стал гладить... Потом, посмотрев ей в глаза, замер в ступоре. Старик, дернув его за рукав, привел в чувство: - «Тебе пора. Сегодня ты станешь воином». Гошка очнулся и, не попрощавшись, умчался.
Обернувшись к Фарзани, Егор спросил: - «Ты видел? Дурдом какой-то. Ты что-нибудь понимаешь? Я нет»,
Фарзани как-то странно глянул на него и тут же молча отвел взгляд.
Постояв немного, словно разглядывая что-то на стене, он повернулся к Егору и приняв решение, решительно сказал: - «Я с тобой. Пока не поздно, надо поесть. Посмотри, за окном смеркается. Думаю, что потом будет некогда. Собак, говоришь, перебили, значит... готовятся» - и уверенно закончил: - «ночью что-то произойдет. Быть беде. Много крови прольется».
Подняв руку, он остановил вскочившую с кресла Миру, продолжил: - «Женщина, только хлеб и чай. У вас есть чай?».
Уронив руки вдоль тела, Мира замерла: - «Да, есть. Я сейчас, мигом».
Старик, до сих пор хранивший молчание, тяжело поднявшись, произнес: - «Ты прав. Пора. Времени осталось мало. Пойдемте» - и, сделав приглашающий жест, первым направился в соседнюю комнату.
Подойдя к дивану, он наклонился и со словами: - «Когда тебя привели, у тебя было это», - достал из-под него зеленый чехол с ружьем: - «Оно тебе может сегодня пригодиться», - протянул его Егору и не произнося больше ни слова, сел в кресло во главе стола.
Соскочив с подножки «Гелендвагена» Феликс краем глаза отметил две мужские фигуры, сворачивающие за угол дома, но, расслабившись с непривычки в комфортабельном автомобиле, никак не отреагировал на них. Засмотревшись на спецназовцев, посыпавшихся как горох из стручка, он залюбовался ими. Ладные, все примерно одного роста, почти двухметровые, широкоплечие, они, не совершая ни одного лишнего движения, выпрыгивали из машины, еще не встав на тротуар, натягивали маски и, слегка присев, поводя из стороны в сторону короткоствольными автоматами с глушителями для ведения бесшумной стрельбы, занимали боевые позиции у двери в подъезд. Повозившись не более минуты с кодовым замком, они стремительно увлекли за собой и Феликса. Взлетев бесшумно на шестой этаж, группа захвата застыла у двери нужной квартиры. Внесенный почти на руках участковый, ошалело водил глазами из стороны в сторону, вытирая рукавом вмиг вспотевшее лицо. Он единственный из всех был в форме, олицетворяя своим присутствием не только власть, но и придавая законность предстоящему вторжению в квартиру.
Арезо, только что проводившая мужчин, не успела отойти от двери, когда раздался звонок. Она, улыбаясь, думая, что это они, что-то позабыв, вернулись, и, не спросив «кто там», открыла дверь. Полдюжины бойцов отодвинув ее в сторону, рассыпались по квартире. Вошедший вслед за ними Феликс остался стоять у входа. По тишине, царившей в квартире, сразу стало понятно, что тот, за кем они пришли - отсутствует и вот тогда у него в памяти возникли сворачивающие за угол фигуры мужчин.
За спиной прозвучало шипение лифта. Два генерала ФСБ и Федорыч неторопливо подошли к нему. Спешить им было некуда. Они еще в лифте поняли, что операция не удалась - слишком тихо было.
Сознавая важность события, в котором он принимает участие, участковый, грозно нахмурив брови, задал единственно возможный вопроса: - «Где хозяин? Когда он ушел?».
Заикаясь от волнения, Арезо стала путано и длинно объяснять: - «что, когда она встала, мужчин уже не было и когда они ушли не знает». Стоящие справа и слева бледные подростки только кивали, подтверждая ее слова.