Как только за ними закрылась дверь, Пантелеймон, потеряв интерес к происходящему, повернулся, собираясь уйти. Собака, увидя приближающихся незнакомых людей, присела на задние лапы, оскалила желтые зубы. Бультерьер тоже принял бойцовскую стойку. Не прими хозяева меры, они непременно сцепились бы.
В этот момент Михалыч миролюбиво позвал: - «Пантелеймон! А мы к тебе. Вот из Москвы к тебе за помощью приехал товарищ», - играя на его самолюбии, почтительно произнес он.
Пантелеймон остановился, укоротил поводок, собака послушно села у его ног.
- Ну, что вам? На что понадобился?
Феликс не стал объяснять, для чего требуется его помощь. Подыгрывая взятому Михалычем тону, несколько преувеличив, он уважительно объяснил, что по рекомендации руководства РОВД, знавшего о его прежних заслугах перед правоохранительными органами, принято решение о привлечении его к проведению особо важной операции. Пантелеймон с застывшим, ничего не выражающим лицом, молча выслушал и задал только один удививший Феликса вопрос: - «Какие будут командировочные? И сколько положат на собаку? Так как без нее он ничего делать не будет».
Импровизируя на ходу, Феликс предложил ему как заслуженному работнику ИТУ[1], самому назначить суточные, а что касается собаки, то ее гарантированно возьмут на продовольственное довольствие в размере по рациону, положенному для служебных собак.
Произнесенная казенным языком фраза, убедила бывшего вертухая в серьезности предложения.
С каменным лицом он кивнул, соглашаясь на участие в операции. В целях конспирации он согласился также взять к себе в дом и присмотреть за бультерьером. Вручив ему мобильник для связи, чем окончательно расположил его к себе, Феликс и Михалыч направились на встречу с оперативниками, сообщившими о желании Малхаза - одного из кавказцев держащих торговлю в поселке, встретиться именно с ним - Феликсом. Получив сообщение, Феликс удивился и обратился к Михалычу с вопросом: «откуда этот местный торговец знает обо мне? Кто мог слить ему информацию о работе группы в поселке?».
Михал Михалыч только пожал плечами.
- Это поселок. Тут все и все знают друг о друге, а уж заинтересованные люди тем более могут получить любую информацию. Никто особо и не скрывает, что в поселке работает комплексная бригада оперов из Москвы и области.
- Михалыч, ты можешь весь день поработать со мной? - прервал нетерпеливо Феликс.
Участковый снял фуражку, почесал козырьком темя и глядя в сторону, как-то неуверенно сказал: - «Конечно». Его замешательство не укрылось от Феликса.
- Что случилось, Михалыч?
- Эх, ладно. Все равно я так не могу! Тут вот какое дело, вчера вызвал меня к себе, ... Петр Тихонович. Дал мобилу и так... просяще говорит - ты, Миша прости. Я все сказать тебе не могу. Не откажи... у тебя с этим москвичем вроде, как бы... в общем приказывать тебе не могу, а по старой дружбе прошу... держи меня в курсе... что и как. Если не сможешь, я не в обиде буду. Прости Миша. А голос дрожит, вот-вот заплачет. Отказать я не смог. Взял мобилу. Докладывать я наверно все таки не буду. А ты ... это, решай.
- Брось Михалыч, не рефлексируй. Я тебе верю.
Участковый с облегчением вздохнул и, глядя Феликсу прямо в глаза, твердо сказал: - «Я с тобой, Феликс. Можешь рассчитывать на меня. Не подведу».
Желание начальника РОВД иметь своего человека в присланной сверху группе понятно. Сливать информацию на сторону он вряд ли хочет. Скорее всего, ему необходимо знать все, что будет добыто прибывшими операми. Одним словом, начальник хочет знать в полном объеме обстановку на обслуживаемой территории, чтобы не уронить себя в глазах своего собственного руководства. Так что опасаться, скрывать что-либо от участкового не стоит.
За тяжело давшимся обоим разговором они скоро вышли на площадь перед станцией. Шашлычная «Алдан» оказалась вполне приличным, по местным меркам, заведением, с двумя чистенькими залами. В «Алдане» их уже ждали. Аккуратно одетая, ладно сложенная девушка, едва завидя их, подошла и, поздоровавшись, провела в заднюю комнату, отделенную от общего зала. Феликс заметил, что пропуская их вперед, она как бы мимоходом перевернула табличку с надписью «Закрыто».
В тесной комнатке, за столом с лавашем, зеленью и минеральной водой сидел Женя и плотный, усатый кавказец. Как только Феликс с участковым зашли, кавказец встал и, чтобы не ставить ни себя ни вошедших в неудобное положение, не протягивая руки, поздоровался. Вежливо предложив перекусить: «Чем бог послал», никак не прореагировав на отказ, он, дождавшись, когда гости сядут за стол, сел напротив и без вступления, заговорил: - «Я знаю, кто вы, вы знаете кто я. Вы правильные менты, я... - не закончив фразы, налил полный фужер минералки, одним глотком выпил его, помолчал и выпалил: - «...Ну, не могу я так! Давайте хоть немного вина выпьем».