«Должен! Убивать!» - стучало в висках.
Выстрелы Феликс услышал, когда они с Михалычем сворачивали к дому старика, где он видел в последний раз поразившую его девушку.
Участковый прислушался: - «Похоже, стреляют на Лермонтовской. Поворачивай, пошли, кажись, началось»,
Кинув взгляд на циферблат, Феликс отметил - восемнадцать ноль-ноль, и тут-же мобильник ожил: - «Ты где?» - голос Ивана Федорыча звенел от напряжения, - «высылаю машину. Будь на месте. Ты мне нужен».
«Как ты думаешь ...» - начал участковый, но его перебил вновь оживший мобильник. Звонил Пантелеймон: «Мне оставаться дома? Или выдвигаться к райотделу?»
- Оставайтесь на связи. Вы и ваш пес можете понадобиться в любую минуту, - говоря это Феликс не отдавал себе отчета, почему он так уверен, что Понтелеймон, в складывающейся ситуации, может потребоваться. Судя по полученной от Малхаза информации, началось столкновение между местной криминальной структурой и кавказцами. Каким боком может иметь отношение разыскиваемый им человек к происходящему, Феликс не представлял, но чувствовал, что в стороне от происходящих событий тот не останется. Размышления его были прерваны визгом тормозов. Рядом с тротуаром застыл милицейский УАЗик, вслед за ним рядом остановилась машина «ППС». Из нее, растерянно оглядываясь, выскочил сержант в каске.
Михалыч толкнув в бок Феликса, тихо проговорил: «наши из Поварово».
Подскочил сержант и, отдав честь, доложил: - «Группа из трех человек прибыла в ваше распоряжение». Сержант Гулько», - смутившись поправился: - «со мной и водителем пять»,
- Вольно, сержант, расслабься. Сколько вас всего прибыло?
- Сколько всего не знаю, а только из РОВД шесть машин с экипажами стояло и еще две пожарные.
- Да, Петр Тихонович видно постарался. Связался с соседями. Серьезно отнесся к твоему сообщению. А, Михалыч? Что будем делать? Куда едем? Ты топографию поселка лучше знаешь. Будешь навигатором.
- На Лермонтовской стрельба вроде стихла. Там и без нас сейчас народу хватает. Поедем, захватим Пантелеймона с собаками. Потом может и не будет времени.
Доложив Иван Федорычу, что заедут забрать собак, они, не включая сирен, направились к Пантелеймону.
На улицах не было ни души. Все попрятались, пережидая чем закончится день.
Только тронулись, как где-то впереди раздался стрекот мотоцикла и вслед одиночный выстрел. Доехали до перекрестка. За углом на боку лежал, грохоча мотором, мотоцикл, рядом, в неестественной позе - затянутый в кожу мотоциклист. Издали было видно, что он либо без сознания, либо что вероятнее всего - мертв.
Не доезжая до тела несколько метров, остановились. Экипаж из машины ППС выскочил, рассредоточился, хотя и так было ясно, что стрелявший уже покинул место убийства.
Дежурному РОВД Михалыч доложил, где обнаружен труп. Спустя пять минут подъехала ПКЛ в сопровождении милицейского УАЗика.
Не слушая, что это уже третье за последние сорок минут место осмотра трупа, Феликс уехал.
Пантелеймон ждал у калитки. Две собаки, уже познакомившиеся друг с другом, сидели смирно. Что и говорить, опытный вертухай знал, как обращаться с собаками. Бультерьер сидел прижав уши у его ног, овчарка поставив уши торчком, стояла неподвижно по другую сторону.
Приняв как должное прибытие двух машин, Пантелеймон, в сопровождении собак, сел в УАЗ, разместившись в отделении, предназначенном для задержанных.
Когда машины тронулись, Феликс снова связался с Иваном Федоровичем, и тот, приказав нигде больше не задерживаться, велел срочно прибыть в РОВД. Подъехав к зданию Феликс не заметил ни одной милицейской машины, только две пожарные стояли в отдалении.
Все экипажи находились на выезде.
Поднявшись на второй этаж, где в зале для оперативных совещаний расположился штаб, он не увидел ни Федорыча, ни прибывших с ним генералов. Завидев его, начальник РОВД приветственно помахал ему рукой, привлекая внимание, встал из-за стола, накрытого картой, подошел и наклонившись к уху, скороговоркой проговорил: - «они у меня в кабинете. Ждут вас».
В кабинете, куда, предварительно постучавшись, вошел Феликс, стояла тишина. Кроме Федорыча и генералов никого больше не было. Сидящие за столом, повернув головы, вопросительно посмотрели на вошедших.
- Что скажешь? Какие соображения? - нарушив затянувшееся молчание, обратился к Феликсу Федорыч.
- Какие могут быть соображения? К нам происходящее пока не имеет никакого отношения. Наш фигурант нигде не проявился.
- Как это к нам происходящее не имеет отношения? В поселке стрельба. Местные не успевают трупы увозить с улиц. Война какая-то, да и только, - повысив голос, проговорил Федорыч. На щеках у него горел лихорадочный румянец, желваки так и ходили, скручиваясь узлами на скулах.