- Правильно. Это ты хорошо придумал, - одобрил его действия Фарзани.
Выйдя на неприметную тропку, они вскоре добрались до дома Дениса.
Приходу их обрадовалось все семейство. Увидев плачевное состояние Анны, ее чумазое, закопченное лицо, Агния расплакалась. Подошедшая Фекла улыбнулась Егору и, прежде чем увести девушку в дом, внимательно, как бы оценивая, оглядела Фарзани. Решив, что человек он неопасный, а может даже хороший, полезный, раз участвовал в освобождении племянницы, пригласила его в дом.
Егор, извинившись, остался во дворе. Отведя Дениса в сторону, он попросил его сегодня же отвезти таджика в город, помочь купить билеты.
Денис, не о чем не спрашивая, кивал головой, соглашаясь.
Все время, пока Егор с друзьями вел войну с Булем за освобождение Анны, его персональный хранитель Этугде сидел тихо, лишь изредка напоминая о своем существовании. Только когда они достигли озерка, он проявил себя, чувствительно завозившись за ухом.
Оставшись во дворе, Егор почувствовал, как активность Этугде с каждой минутой нарастает, свидетельствуя о том, что его хозяину следует быть начеку и пора принимать меры, чтобы избежать приближающейся опасности.
На прощание они с Денисом обнялись и Егор поспешно покинул дом.
Гошка еще раньше выскользнул за калитку, растворившись в темноте. Фарзани остался у Дениса.
Шагая по дороге, Егор чувствовал, что покидает поселок надолго и ему остро захотелось еще раз повидаться с Мирой.
***
УАЗик с Феликсом, участковым и Понтелеймоном с собаками въехал во двор особняка, когда в живых уже никого не осталось.
Активные действия закончились. Представшая перед ними картина была ужасна. Развалины дымились, то там, то здесь, сквозь обломки пробивались языки пламени, из под разрушенной взрывом стены выглядывали окровавленные фрагменты тел, руки, ноги погибших. Пахло обгоревшим мясом. Поднявшийся ветер разгонял смрад.
Вслед за ними прибыл «Гелендваген» с генералами и Иван Федорычем, а обогнав их у ворот, во двор въехала машина с их спецназом. Выскочившие из машины бойцы быстро обежали двор, прошлись по развалинам и, не найдя живых, рассредоточились, ожидая приказаний.
Не заставил себя ждать и начальник РОВД, обойдя по-хозяйски, в сопровождении дюжины милиционеров в бронежилетах и касках, двор, он подошел к генералам, приподнял фуражку, утирая носовым платком лоб, удовлетворенно сказал: - «Ну и слава богу, избавились от этих. А то от них житься в поселке не стало. Теперь, пока не подрастут новые... будет тихо». Пантелеймон, выйдя из машины, взял собак на короткий поводок и остановился, ожидая, когда его позовут.
Феликс без интереса осмотрел место происшествия и, несмотря на масштабность разрушений и количество трупов, остался равнодушен к происходящему. Не отреагировал он и тогда, когда услышал, как молоденький сержант, волнуясь, доложил Петру Тихоновичу, что за забором у калитки обнаружены три трупа - двух мужчин и девушки. Выйдя в лесок за оградой, он остановился, холодно разглядывая тела убитых. Здоровенный мужик, которого он задерживал в тот памятный день в «Амазонии», еще хрипло дышал, суча ногами. Было видно, что жить ему осталось недолго. Безучастно глядя, как из лежащего на земле тела вытекает жизнь, он неожиданно наткнулся взглядом на блестящую цепочку, охватывающую запястье Буля. Нагнувшись, Феликс приподнял руку умирающего, расстегнул цепочку, на которой болтался янтарный брелок, и почувствовал, как земля уходит из под ног. В желтой капле янтаря он увидел застывшего жука. Перевернув брелок, он на обратной стороне оправы прочел три буквы КФЛ. Это был тот самый брелок, подаренный им, накануне гибели, Кате.
Чувствуя, как ставшее непослушным тело деревенеет, он дрожащими пальцами вырвал из кабуры пистолет ... и тут на него навалился Иван Федорыч. Обхватив его тело ногами, он повалил Феликса на себя, стараясь вырвать оружие из рук и выворачивая ему кисть. Раздался один, другой выстрел. Тело Феликса обмякло. Пистолет выпал из его рук.
- Все! Все! Пусти! - в ярости скрежеща зубами, выплевывал он слова.
Иван Федорыч разжал объятия и, отпихнув в сторону «ПМ», поднялся.
Подошедшие Эдгар и Эммануил с удивлением, смешанным с жалостью, смотрели на происходящее.
Когда Иван Федорыч поднялся на ноги, они подошли и, сочувственно глядя на него, Эммануил произнес: - «Бывает полковник. Бывает, мы ничего не видели. Это наверно что-то очень личное».