Таинственные, пляшущие на стенах, солнечные блики создавали ощущение теплого домашнего уюта. Царившая в комнате тишина, не нарушаемая ни хождением соседей наверху, ни шумом воды в трубах, ни звуками радио за стеной, вызывала чувство умиротворения, покоя. Поигрывая мышцами, он направился в угол комнаты, где на толстом коврике из пористой резины лежали наборные гантели, эспандер, гири. В редкие дни, когда работа не требовала его присутствия, и ему удавалось остаться дома, он любил размяться «железками», как ласково называл он свой нехитрый спортивный инвентарь. В обычные рабочие дни он делал получасовую разминку, поочередно переходя от гимнастических упражнений к эспандеру, гантелям, постепенно увеличивая их вес, и заканчивал жонглированием пудовыми гирями. Сегодня он сразу взялся за них и с легкостью начал их отжимать, подкидывать. Через двадцать минут тело покрылось каплями, между лопатками по позвоночнику побежали струйки пота, сказывался вчерашний легкий сабантуй, устроенный сослуживцами в честь его назначения начальником криминальной милиции. Проработав, пять лет старшим оперуполномоченным уголовного розыска линейного управления внутренних дел на транспорте, он «стал ассом по оперативно-розыскному сопровождению расследования преступлений, выявлению и розыску преступников, совершивших самые разные преступления». Так сухо и лаконично было написано в его аттестации. Семь лет напряженной, полной опасности жизни, уложились в несколько строк документа. В свои неполные сорок лет он успел отслужить в разведроте воздушно-десантных войск, девять месяцев провел в Чечне, где получил ранение, две контузии и, как говаривал его напарник и самый близкий друг Феликс Имануилович, «за что получил отступное» в виде наград: медаль «За отвагу», орден «Мужества» и, по непонятной причине, медаль «За отличие в охране общественного порядка». Насмотревшись на безобразия, неразбериху, царящую в армии, на все уговоры начальства поступить в школу младших командиров он ответил отказом, демобилизовавшись в чине сержанта. Выйдя из госпиталя, первое время с гордостью носил награды, но после посещения военкомата, где такие же награды звенели на кителях хозяйственников, кадровиков и прочей братии, снял и, засунув в дальний ящик старенького комода, надолго забыл об их существовании.
Все эти мысли лениво и фрагментарно шевелились у него в голове, в то время как он, стоя под тугими струями воды бьющей из такого же старого, как и вся квартира душа, крутил краны, включая то холодную, то горячую воду.
Выйдя из ванны с покрасневшей от контрастного душа кожей, Иван Федорович растер тело жестким вафельным полотенцем, включил электрочайник и, пока закипала вода, крупно нарезал сало, накрошил лук, бросил эту смесь на почерневшую от времени чугунную сковородку, куда добавил яйца и с удовольствием стал наблюдать, как на желто-белой поверхности от жара вскипали крупные пузыри. Услышав щелчок, возвестивший, что несколько кусков бородинского хлеба достаточно покрылись ароматной корочкой и выскочили из тостера, готовые стать аппетитным дополнением к уже готовой яичнице, он в большой, зеленой с золотыми цветами чашке, доставшейся от мамы, заварил крепкий кофе.
Яркое солнце, запах любимой с детства еды создавал радостное ощущение устроенности, надежности домашней обстановки. Единственное, чего недоставало для полного счастья, это присутствия за столом женщины. Последнее обстоятельство хотя и вызывало легкую грусть, но не в коей мере не испортило ему радостного предвкушения свободного выходного дня. Не спеша, растягивая удовольствие от вкусного сытного завтрака и ни о чем серьезном не думая, он прислушивался к грустным песням, транслирующимся на волне «Русского радио». Уже допивая последние глотки успевшего остыть кофе, он почувствовал легкое беспокойство, интуитивно ощутив приближение неких событий, которые вот-вот должны нарушить его покой.
Аромат уже выпитого кофе еще не успел растаять в воздухе, как тишину вспорола трель телефонного звонка, разорвавшая утреннюю тишину, резкий звук вывел его из сытой расслабленности. Еще не взяв в руку трубку, он уже знал, что звонит кто-то из дежурных по Управлению. «Раз они звонят домой - значит, что-то случилось и придется ехать на службу, сидеть в душном кабинете и все мои планы на выходной рухнут, не будет поездки к приятелю на дачу и уж, конечно, никаких шашлыков на природе», - с грустью подумал Иван Федорович.