Как он и предполагал, звонили из Управления. В электропоезде на перегоне между станциями Сенеж - Подсолнечная произошли две драки - в результате четверо в больнице с тяжелыми травмами, двое скончались на месте. Один из погибших - сержант из наряда сопровождения электропоезда. Две таких жестоких драки, закончившиеся убийством, в утренние часы сами по себе необычны, а жестокость, с которой они сопровождались, требовала самого пристального внимания со стороны руководства УВДТ.
По случаю выходного дня Иван Федорович не стал надевать рабочий костюм, а быстро натянул на голое тело ковбойку с короткими рукавами и джинсы. Немного подумав, одел «сбрую» - так народ окрестил кобуру скрытого ношения, сунул табельный ПМ и, чтобы скрыть ее, облачился в легкую куртку. Постояв некоторое время, критически оглядывая себя в зеркало, он со вздохом открыл дверь и вышел на лестничную площадку. Легко сбежав по лестнице, вышел на улицу и тут же окунулся в утреннюю уличную суету. Стоя на краю тротуара в ожидании машины, которая должна была доставить его на службу, он с интересом наблюдал, как стая воробьев успешно отвоевывала кусочки кем-то разбросанного хлеба у неповоротливых жирных голубей. Те, неуклюже переваливаясь на красных лапах, явно не поспевали за пронырливой мелюзгой, постоянно опаздывая к очередной крошке. С удивлением обнаружив ее стремительное исчезновение, они хлопали круглыми бусинами глаз, крутили из стороны в сторону головой, суетливо метались по нагретому тротуару. Резко затормозившая черная «волга» вспугнула их и они, с шумом хлопая крыльями, разлетелись в разные стороны. В машине, несмотря на открытые окна, было жарко. Кроме шофера в салоне сидели двое: прокурор и следователь; нарушая субординацию, они сидели сзади, уступив Ивану по неясной причине переднее сидение, которое обычно занимал прокурор. Неизбалованному вниманием оперу было приятно отметить, как ненавязчиво они продемонстрировали свою осведомленность о вчерашнем его назначении на должность заместителя начальника Управления.
Заметив некоторое замешательство, прокурор, намекая на вчерашнее застолье, снисходительно улыбаясь, заметил, «что сегодня тебе, Иван, не помешает сесть на переднее сидение у открытого окна». Реплика нисколько не смутила. Прокурор был уже в годах, и звали его как-то не по-современному Прокопий Иванович. Да и сказано это было не обидно, без кривой ухмылки, мол, знай, что нам все известно, есть кому доложить. Привычно придерживая полу куртки, Иван сел в машину и мягко, без резкого хлопанья, закрыл дверцу. Машина тут же тронулась с места и, быстро набрав скорость, помчалась в депо, куда уже пришел электропоезд.
Расстояние до города Крюкова, где располагалось депо, машина преодолела за два часа. Два вагона электрички уже отцепили от состава и отогнали в дальний тупик подальше от любопытных глаз. Возле них стояла передвижная криминалистическая лаборатория (ПКЛ). Молодой лейтенант, осознавая важность предстоящего мероприятия, с каменным лицом стоял, переминаясь с ноги на ногу, охраняя, как и положено, место происшествия. Рядом с ним неторопливо прохаживался знакомый судебный медик. Медики из скорой помощи доставили потерпевших в больницу, трупы были оставлены для осмотра внутри вагонов.
В ПКЛ, положив голову на согнутые руки, мирно посапывая, спал эксперт-криминалист. Суточное дежурство вымотало его настолько, что, несмотря на неудобную позу, он спал глубоким сном, никак не реагируя ни на шум подкатившей машины, ни на неизбежные в начале осмотра возбужденные разговоры вновь прибывших. Наконец проснувшись, потирая кулаками заспанные глаза, эксперт выбрался из ПКЛ, прихватив свой специальный чемодан, предназначенный для осмотра, а также чемодан судебного медика, и подошел к вагонам. Попросив всех отойти от них и поставив на землю оба чемодана, он сделал несколько панорамных снимков, стараясь, чтобы в кадр попали оба вагона. Затем отснял двери с ненарушенными печатями.
После всех этих манипуляций прокурор, не прекращая беседы с судебным медиком, неторопливо подойдя к охранявшему запертые двери вагона милиционеру, отдал распоряжение открыть их и начать осмотр. Тот тут же достал из кармана спецключ и, сорвав с дверей белую бумажную ленту с печатью, открыл их.
Эксперт первым поднялся по ступенькам в вагон, за ним кряхтя и охая, вошли остальные участники осмотра. В тамбуре было душно, пахло дымом дешевых сигарет, пивом и чем-то еще, чем, несмотря на ежедневную уборку, пропахли все вагоны электричек. Прежде чем войти в салон вагона криминалист, смущенно улыбаясь, достал пачку новых резиновых перчаток, одну пару одел сам, остальные протянул вошедшим. Его смущение было понятно: часто кроме него и судебного медика все остальные участники осмотра пренебрегали этим важным атрибутом, от чего в последствии случались определенные курьезы. Так, на памяти Ивана Федоровича был случай, когда в разных электричках, при расследовании преступлений, связанных с серией убийств, в том числе и милиционера, эксперты выявили следы пальцев рук одного и того же человека. Ни один из отрабатывавшихся подозреваемых по этим следам не подходил. Все нервничали, дело стояло на контроле в министерстве, пока следователь, ведущий дело, не обратил внимание на то, что в состав следственно-оперативных групп, выезжавших на все осмотры, входили одни и те же люди. Несмотря на то, что все сослуживцы подшучивали над ним, он настоял, чтобы эксперты «откатали» пальцы всех участвовавших в осмотрах. Смешки в его адрес тут же прекратились, как только выяснилось, что следы оставлял молодой опер. С тех пор Иван Федорович строго отслеживал, чтобы все присутствующие на осмотре обязательно одевали перчатки.