Эксперт, не проявляя никаких эмоций, выполнил просьбу опера, затем вернулся в только что осмотренный вагон и там также равнодушно откопировал обнаруженные следы на дактопленку.
Не отдавая себе отчета, он зачем-то изъял и пустые бутылки, оставленные пострадавшими.
Иван и Феликс с молчаливого согласия прокурора покинули вагон и, выйдя наружу, с наслаждением вдохнули свежий воздух. Оба, не сговариваясь, посмотрели на часы, отметив, что осмотр продолжается уже четвертый час.
Стоя возле вагона, они неторопливо обменивались свежими впечатлениями. Оба сходились во мнении, что человек, расправившийся с шестью нехилыми мужчинами, трое из которых к тому же прошли специальную милицейскую подготовку и неоднократно участвовали в задержании хулиганов разного уровня, не ординарен. Не производя впечатления, со слов видевших его, «качка», не обладая никакими выдающимися физическими данными, он в считанные секунды лишил всех нападавших возможности нанести ему вред. Нанося удары, он не преследовал цели убить. Погибший милиционер получил смертельную травму, в общем-то, случайно, ударившись в момент падения головой о металлическую ручку, прикрепленную к спинке сидения. Кроме того, судя по рассказу свидетелей, обе драки начались не по его вине. В первом случае он выступал в роли защитника слабых подростков от распоясавшейся пьяной шпаны, а во втором... Оба замолчали, воздержавшись от оценки действий наряда. Затянувшуюся паузу прервал Феликс. Почесывая макушку, он, задумчиво растягивая слова, высказал то, что было уже очевидно:
- А парень-то не простой, тренированный, хорошо обученный... Скорее всего, не раз участвовал в сложных операциях, способен и покалечить, а если понадобится - и убить.
Иван подытожил сказанное:
- Спецназ, какого-то подразделения. Благо их развелось в последние годы бесчисленное множество.
- В общем-то, по существу, это можно квалифицировать, как нанесение тяжких телесных повреждений, повлекших смерть. В последнем случае налицо и превышение мер самообороны.
- Ну, Иван, это перебор, в конечном счете, на него никто не нападал, его жизни, да и здоровью ничего существенного не угрожало.
- В любом случае человек опасен, и рано или поздно он переступит грань, за которой будет стоять чья-нибудь смерть - подвел черту Феликс.
Подъехавшая крытая брезентом «Газель» прервала их разговор. Вышедший в джинсовом костюме чистенький водитель, обратившись к ним, спросил:
- У кого надо забирать груз?
Поначалу Иван даже не понял, о каком грузе идет речь, но потом, осознав, что прибыл транспорт для доставки трупов в морг, вяло махнул рукой в сторону открытой двери вагона.
На ступенях появился прокурор в сопровождении судебного медика. Услышав вопрос, они переглянулись и остановили водителя готового подняться в вагон.
Прокурор, громко назвав по имени эксперта, попросил его захватить мешки, предназначенные для транспортировки трупов. Тот вместе с шофером «труповозки» принес мешки и носилки в вагон.
Посторонившись и пропуская их, из дверей показался следователь. Разминая уставшую от долгой писанины руку, он присоединился к группе, стоящей возле вагона.
Осмотр окончился, трупы погрузили, и машина увезла их в морг.
Обмениваясь друг с другом соображениями о случившемся, прокурор, следователь и Иван направились к черной «Волге», стоявшей в тени могучего тополя, а Феликс, чтобы не терять времени, попросил шофера ПКЛ подбросить его до станции. Не откладывая в долгий ящик, он решил начать поиски подростков, а если повезет, собрать какую-либо информацию о загадочном преступнике. Может, кто-нибудь из сидевших на перроне старушек обратил внимание на необычность в его поведении или направлении его движения. Не мог человек, только что безжалостно расправившийся с милиционерами, спокойно уйти, не оставив после себя ничего, бесследно растаять в окружающем мире.
Как вода сохраняет малозаметный след от проплывшей лодки, как свет от умершей звезды еще долго принизывает небо, так и он, перемещаясь после содеянного, должен был замутить пространство, сквозь которое прошел. Кто-то, пусть бессознательно, должен был заметить его, и это обязан был выявить оперативник.