Плутая в лабиринте собственного я, блуждая среди теней далекого прошлого, я все глубже погружался в состояние транса, начиная отождествлять себя с загадочным Лона. Постепенно пришло ощущение тяжелых запахов мира, в котором он обитал, колебания воздуха, тепла, исходившего от костра, и, наконец, я обнаружил себя сидящим в глубине необычной пещеры.
Впрочем, помещение, в котором я оказался, назвать пещерой можно было с большой натяжкой. С высоких сводчатых потолков во множестве свисало нечто, что в покинутом мной мире можно было бы назвать давно сгнившими остатками проводов, шлангов, практически полностью съеденной ржавчиной арматуры; кое-где угадывались едва сохранившиеся узлы труб, в дальних углах свода, едва освещенного пламенем костра, поблескивали осколки линз или чего-то очень похожего на них. Одним словом, несмотря на примитивность окружающей обстановки, гигантское помещение явно было искусственного происхождения и свидетельствовало о незаурядном уме, способностях и технических возможностях его создателей. Первоначальное назначение этого сооружения не поддавалось определению. Оно не ограничивалось только этим овальным залом. От него, как лучи, расходились терявшиеся в полутьме многочисленные туннели. По-видимому, они вели в подсобные камеры. Оттуда то и дело выходили потные грязные люди; в руках они несли либо светильники, либо зажженные факелы и какие-то инструменты, похожие на кирки и лопаты. Судя по тому, что за плечами у всех висели плетеные корзины, наполненные обломками разных пород камней, землей, песком и галькой, становилось ясно, что они интенсивно ведут раскопки, ищут что-то очень важное для них. Выйдя на воздух и избавившись от ноши, они быстро возвращались назад.
Большинство снующих туда и сюда людей были невысокого роста, одетые в странную одежду из хорошо выделанных шкур и кусков материи, сотканной из волокон неизвестных мне растений, очень похожих на крапиву, коноплю. Стебли небольшими кучками лежали рядом с женщинами, занятыми изготовлением ткани. Причем в ткань женщины часто искусно вплетали яркие цветы, что, несмотря на примитивность одежды, делало ее привлекательной и даже элегантной. Среди занятых своим делом людей попадались высокие, хорошо сложенные пожилые мужчины. Девушки и юноши были значительно мельче. Удивляло почти полное отсутствие детей и подростков. Судя по мутному свету пробивающемуся из неширокого отверстия, служившего входом в пещеру, был уже полдень, но подростков в пещере я насчитал не более дюжины.
Слившись со своим предком, я уже знал почти все, что и он. Теперь я узнавал всех жителей племени, однако не до конца понимал их обычаи, законы, по которым они живут и чем занимаются.
Меня-Лону занимал вопрос: почему мои соплеменники так отличаются по внешнему виду друг от друга? Их отличие не ограничивалось только ростом. У одних были желтые лица и узкие раскосые глаза, прямые черные волосы; у других цвет кожи был черный или оливковый, волосы курчавые. Бросалось в глаза, что пожилые люди и особенно старики выделялись на их фоне белизной кожи и огромными лучистыми, преимущественно, светлыми глазами. Все эти признаки свидетельствовали о том, что изначально племя не было однородно и, скорей, объединило разрозненные группы людей различных национальностей и даже рас.