- То, что ты... сидящий внутри Лоны, видишь жалкие останки хранителей, уборщиков, защитников леса. В дни моей молодости их размещали в рощах, лесах и садах. Теперь, когда из того народа остались только мы с Кхо, да Хранитель Му, они, как и их создатели, тоже умерли. Много столетий прошло с того времени, когда мой народ обладал могуществом, позволявшим творить чудеса. Ныне живущие - лишь выродившиеся их потомки. Да, ничто не вечно... - с тоской по утраченному, промолвила она, и надолго умолкла.
Так, в полном молчании мы подошли к, казалось бы, монолитной плите, перекрывающей туннель от пола до потолка. Недолго постояв напротив нее, сосредоточившись, Хао с легкостью повернула ее вокруг оси и та, повинуясь ее усилию, открыла проход в небольшую кабину, стены которой целиком были заполнены бесчисленным количеством почерневших от времени тумблеров, циферблатами, шкалами загадочных приборов, разноцветными, с неподвижно замершими на нулевых отметках, стрелками. Неисчислимое количество серых экранов дисплеев, равнодушно взирали на нас со стен. Однако, стоило нам переступить порог и коснуться пола, как тут же все ожило: замигали всех цветов и оттенков разнообразные лампочки, до того мертвые экраны ожили, обезумевшие стрелки заметались. В глубине дымчатых стен по оптико-волоконным кабелям световодов, с невиданной скоростью догоняя друг друга, побежали искры и целые пучки световых импульсов, перенося снимаемые, по всей видимости, с нас параметры, они несли информацию на невидимые анализаторы. Через непродолжительное время царившая вокруг вакханалия звуков, мигание света сменилось ровным гулом, легким потрескиванием электрических разрядов в глубинах неведомой машины.
Сонная апатия стала медленно овладевать мной. Взглянув на Хао, я обомлел: вокруг ее головы все явственнее проступал поначалу желто-синий нимб, постепенно меняющий свою окраску на чисто желтый цвет. Что касается меня, то вокруг тела сгущался фиолетовый сумрак, постепенно пронизываемый сетью слегка покалывающих и, как бы вытекающих из тела, струй зеленоватого оттенка. Похожие на тончайшие нити паутины, эти струи густели, твердели, сворачивались в клубки, плавились и исчезали. Каждая нить имела свой тончайший изумрудный оттенок, мерцала и переливалась. Одновременно, в таинственной глубине черных, разбитых на сектора планшетах, вспыхивали и гасли различной величины и цветов геометрические фигуры: квадраты, треугольники, овалы, окружности, пульсировали, переплетаясь, тут же распадаясь на двойные спирали. По всей длине этих разных по цвету и длине цепочек, постоянно меняя интенсивность, вспыхивали непонятные символы.
Пестрый калейдоскоп неизвестных ощущений, рожденных под влиянием могущественных сил, смял, расплющил, перемешал тончайшие грани до этого еще позволявшие различать границы между личностью Лоны и моей, провалившейся по неизвестной причине, фантасмагорическому стечению обстоятельств, в пространство давно ушедшего времени. В клубящемся фиолетовом тумане тело Лоны теряло форму. Его и мое хрупкое человеческое сознание, слившись и практически утратив физическую границу, отделявшую их от окружающего необъятного мира, устремилось желтой тропой света от низшего разума к Космическому Единому Сознанию. Казалось, одно мгновение отделяет пульсар Души, стремительно терявшей жизненную энергию, от момента, когда он, под воздействием пробужденных неведомой машиной сил, полностью отделится, покинет тело и растворится в мироздании. В последний момент решительно, но с присущей Хао деликатностью, она остановила процесс аннигиляции, распада. Сознание стало медленно возвращаться. Я вновь, как бы заново родившись, обретал тело, превращаясь в существо, способное видеть, слышать, двигаться и воспринимать окружающее.
Едва уловимая вибрация пола и возникшая легкость тела свидетельствовали, что кабина куда-то погружается, последовавший вскоре легкий толчок возвестил об окончании спуска. Двери с еле слышным шипением разомкнулись, и мы вышли на небольшой балкон, прилепившийся на приличной высоте. Стоя на нем, я, как ни старался, все равно не мог полностью охватить взглядом гигантское помещение. Грандиозные масштабы открывшегося вида подавляли не только размерами, но и великолепием убранства. Сама пещера, в отличие от недавно покинутой нами, была естественного происхождения и только почти в центре ее, окруженный водой, возвышался, кажущийся с высоты, на которой мы находились почти игрушечным, небольшой сложенный из многотонных гранитных блоков, остров. То тут, то там с потолка свисали полупрозрачные сталактиты; навстречу многим из них были устремлены похожие на гигантские грибы, оплывшие сталагмиты самых невероятных расцветок. Большинство из них были украшены фантастическими рисунками, изображавшими циклопических зверей. Ящерицы, змеи, тритоны и другие пресмыкающиеся кольцами обвивали их, взбираясь на невероятную высоту, и казалось, что все они находятся в постоянном движении. Иллюзия движения рождалась от постоянно меняющегося цвета каждой чешуйки на их теле, когда, переливаясь, они создавали дивные, божественной красоты картины. Причудливые орнаменты сплошь украшали стены, не оставляя на них не единого свободного места, и только плоская, разбитая на четыре равные сегмента центральная часть свода оставалась абсолютно свободной от каких бы то ни было рисунков.