При этих словах Феликс напрягся и даже привстал с кресла.
Мужик с ружьем? Четверо подростков? Это же сведения внесенные в протокол со слов свидетеля. Нина Сергеевна! А как выглядел этот мужик или, может быть Вы кого-то узнали из подростков?
- Отчего же не узнать: один паренек - это Гошка с Пролетарской, остальных не знаю и мужика не знаю. Не было в нем ничего особенного. Думаю, он и не пьян был вовсе, а сильно болен, ноги еле передвигал. Взгляд у него был какой-то мутный. Да и не ругался он, не приставал к прохожим, не толкал детей, скорей, бессильно опирался на них. Гошка шпанистый, он не стал бы помогать неизвестно кому.
- Где живет этот Гошка?
- Да я уже сказала, где-то на Пролетарской или рядом. Он всегда с этой улицы идет к станции.
Видя изменившееся лицо Феликса, его колючий, настороженный взгляд, старики заволновались.
- А, что он тебе сделал, не убил чай кого?
Феликс, как мог, успокоил стариков и стал прощаться. «Пока еще не стемнело, можно попробовать проследить их дальнейший путь или, по крайней мере, попытаться отыскать этого Гошку», - подумал он.
Пролетарская улица находилась в пяти минутах ходьбы от дома гостеприимных стариков. Выйдя от них, он свернул в первый проулок и оказался на нужной улице. Солнце уже зашло, скрывшись за вершины деревьев. На улице царил серый сумрак, людей не было.
Пройдя улицу почти до конца, Феликс встретил только двух подростков лет четырнадцати, но на его расспросы о Гошке те что-то невнятно пробормотали, а когда он предъявил служебное удостоверение и вовсе замолчали. Кидая на него настороженные косые взгляды, поминутно оглядываясь, как бы запоминая его, они молча удалились.
Усмехнувшись, Феликс направился дальше, грустно размышляя о том, что прошли те времена, когда граждане оказывали содействие сотрудникам милиции. Представители власти отучили помогать им. Теперь каждый за себя и против всех. Подростки сбились в стаи, стараясь держаться подальше от ментов. Да, и что от них требовать, если милиция сама себя называет ментами.
На улице окончательно стемнело, заходить в запертые калитки, стучаться в дома в это время не имело смысла. «Не откроют, а если и откроют, то говорить с чужаком не будут. Проще наведаться в райотдел, но это уже завтра. Наверняка местный участковый знает, кто такой Гошка. Как сказала Нина Сергеевна, парень шпанистый, может, по мелочи и попадал в поле зрения участкового».
День заканчивался, следовало возвращаться домой. Решив пойти к станции другой дорогой, Феликс с удивлением обнаружил, что заблудится, как говориться, в трех соснах.
Редкие фонари скудно освещали дорогу. День, проведенный на свежем воздухе, сытный обед, ходьба по насыщенным летними ароматами улицам утомили его, и Феликс решил, что следует отдохнуть, сосредоточиться и чтобы бесконечно не плутать, прислушаться, с какой стороны раздастся звук проходящих поездов и тогда уже идти наверняка в их направлении.
Отыскав скрытую кустами скамеечку, он сел возле калитки, с наслаждением вытянул уставшие ноги и незаметно для себя вновь погрузился в сон.
Сон был прерывистый, беспокойный, в памяти всплывали фрагменты давно пережитого. Бесформенные поначалу образы постепенно приобрели рельефные очертания, и он словно пловец-дайвер медленно погружался в прошлое.
Из глубины сознания всплыло лицо матери, входящей из кухни в комнату. Вот она подошла к кровати, наклонилась и ласково гладит егопо голове, говорит тихим голосом, что пора вставать и идти в институт. Из кухни доносятся аппетитные запахи, но ему некогда, он уже опаздывает, быстро хватает со стола пару бутербродов, на ходу целует мать и мчится по ступеням вниз.
Вдруг он оказывается в спортзале, подымается по ступенькам на вершину пьедестала, где Пахомыч - его тренер по карате - вручает ему медаль и торжественно опоясывает черным поясом, приговаривая: нормалек, ты настоящий боец!
Неожиданно накатывает, вспарывая острой болью, воспоминание о последней встрече с Катей.
Он до мельчайших подробностей помнит тот день. Как они уехали рано утром за город, купались, загорали, потом ужинали в небольшом кафе.
Они так загулялись, что он утратил представление о времени и только когда стало совсем темно, вспомнил, что обещал матери присутствовать на встрече с ее братом, дядей Пашей, который, будучи проездом в Москве, всегда навещал их. Никогда он себе не простит, что, наскоро попрощавшись, не проводил Катюшу до дачи, где она жила с бабушкой и старенькой матерью. Он чмокнул ее в щеку и полный смущения протянул кулон из янтаря с вплавленным жуком. Кулон был оправлен золотом и висел на короткой толстой золотой цепочке. С внутренней стороны оправы он попросил гравера написать три буквы КФЛ, без точек, чем сильно удивил его. На это украшение у него ушло три стипендии и зарплата за неделю разгрузочно-погрузочных работ в Южном порту. Рассматривая кулон, Катя заметила, что этому жуку наверно миллион лет и что через миллион лет они, также как он, будут путешествовать рука об руку в астрале. Нечаянно сказанное, окончательно смутило обоих, и они разбежались.