Поверхность ворот пошла волнами и Феликс шагнул сквозь них вперед.
Он оказался в огромном пустом зале. Потолок над головой выгибался огромным куполом и уходил высоко вверх. В центре купола располагалось большое круглое отверстие, в котором синело небо или то, что на земле называли небом. Столб света, падающий из отверстия в куполе, яркой колонной жемчужно-перламутрового цвета опускался на круглое возвышение в центре зела, вокруг основания которого белый мраморный дракон свивал свои кольца в небольшом круглом бассейне. Вода с ласковым журчанием тоненькими дробящимися струйками стекала с потолка и падала в бассейн. В насыщенном влагой воздухе над возвышение зависала маленькая радуга. Феликс подошел к бассейну и остановился у яшмовых ступеней, ведущих на возвышение. Воздух перед ним чуть сгустился и зазвенел. Синие, зеленые, красные полосы на ступенях пришли в движение. Перед ними из ничего возникли прозрачные, играющие всеми известными и не поддающимися определению цветами, хрустальные ворота. Тихое мелодичное дребезжание усилилось.
Феликс приложил ладонь к центру створок врат. Прохлада хрусталя уступила место теплу и створки распахнулись. Феликс поднялся на первую ступеньку, и мир вокруг замерцал, изменяясь.
Проснулся он так же неожиданно, как заснул. Несмотря на то, что всю ночь он провел на деревянной скамейке у калитки чужого дома, в теле ощущался прилив свежести.
Ему хотелось вспомнить все подробности сновидений, но привидевшееся ускользало, оставляя после себя лишь след легкой грусти и чувство нереальности пережитого.
Скатившаяся с листьев холодная струйка росы окончательно прогнала сон, вернула к реальной жизни. С хрустом потянувшись, оглянувшись по сторонам, он заметил, что несмотря на ранний час с крыльца дома на него пристально смотрит девушка. Встретившись с ним взглядом, она, нисколько не смущаясь, кивнула ему как старому знакомому. Отчего-то смутившись, не зная как поступить, Феликс привстал, готовый было заговорить, но тут же в замешательстве снова сел, заворожено глядя на нее. Она же, отведя взгляд и потеряв интерес к нему, тяжело вздохнула, взялась за перила и осторожно съехала вниз. Только тут Феликс заметил, что девушка сидит в инвалидном кресле. Спустившись с крыльца она на секунду замерла и, уже не обращая внимания на сидящего у калитки чужого мужчину, распрямилась, вытянула руки вверх и тряхнула причудливо изогнутую ветвь сирени с которой тут же обильным дождем пролилась роса. Звонко рассмеявшись, девушка подставила лицо навстречу падающим каплям, трогательно по-детски ловя их открытым ртом.
Окончательно смутившись, растерявшись от нечаянно увиденного, Феликс резко встал и, не оглядываясь, быстрым шагом направился прочь. Только подойдя к станции он с сожалением подумал, что не обратил внимания ни на номер дома, ни на название улицы. В ожидании электрички, он вновь и вновь возвращался к ночным сновидениям и чем дальше размышлял о них, тем больше росла в нем уверенность, что увиденное во сне не случайность, что раньше или позже оно отразится на его жизни, как-то изменит ее.
Шум подъехавшей электрички прервал нить размышлений, он шагнул в раскрывшиеся двери вагона, поезд тронулся, и на время забылось о пережитом.
Подъезжая к Москве, Феликс физически ощутил давление зла. От его лирического настроения не осталось и следа. Когда поезд, визжа тормозами, остановился на станции Москва-Ленинградская он ясно почувствовал, что перешагнул границу, за которой окончился воскресный день с Ниной Сергеевной, Макарычем, с его бесконечным бормотанием, их доброжелательной болтовней и той неизвестной, наверняка потерянной для него девушкой, умывавшейся росой. Впереди был вокзал с его грязными обитателями - лживыми, агрессивными, мелкими и жестокими. Выйдя на перрон, он уже думал об оперативно-розыскных мероприятиях, которые следует провести в ближайшее время, чтобы найти подростков, которые грабили таких же подростков или подвыпивших задремавших мужчин в полупустых ночных электричках. Нападая на них, они забирали все ценное - мобильники, деньги, кожаные куртки, а порой снимали даже и кожаные штаны, пользующиеся особой популярностью в их среде. С мужчинами поступали жеще - нападали внезапно, били ремнями, палками, цепями, не давая опомниться оглушали и выворачивали карманы. Потерпевшие не успевали обратиться за помощью по экстренной связи. Избитые и ограбленные они сатанели от обиды, собственной беспомощности и с особой жестокостью били потом всех попадавшихся под руку подростков, видя в них своих обидчиков. «Где этих подонков найти? Как розыскать? Ведь в Москве круглосуточно курсирует более трех тысяч электричек».