Не сговариваясь и стараясь не глядеть друг на друга, они доложили, что город пуст, ни словом не обмолвившись о монументе в его центре. Тем временем дождь усилился, небо заволокло черными тучами, которые опускались все ниже, так что стало невозможно разглядеть даже стоящие рядом здания. Отдельные капли превратились в плотные струи, сменившиеся потоком воды. Непрерывно сверкали молнии, подбиравшиеся все ближе к людям. Все это происходило в полной тишине, без единого удара грома. Казалось, небеса разверзлись и обрушили на город тонны воды. Впрочем, едва достигнув тротуаров и мостовых, вода мгновенно испарялась, оставляя их практически сухими.
Бойцы спецкоманды испуганно оглядывались по сторонам, предчувствуя приближение чего-то ужасного. Даже Измененные с трудом сдерживались, чтобы не рвануть прочь. Вилсон также почувствовал приближение катастрофы и, махнув рукой, в сопровождении бойцов устремился вон из города.
Подгонять людей не было надобности, все молча мчались сломя голову, стремясь как можно быстрее покинуть совсем недавно вызвавший восхищение город. Краем глаза Крис успел заметить, как казавшиеся такими прочными здания, колонны и прочие сооружения, оплывают, теряя четкость очертаний, превращаясь в жалкие бесформенные холмики.
[1] Мандалла - сакральный графический символ, магическая диаграмма, используемая в буддийской, индуистской религии для медитации, космическая диаграмма, моделирующая тело первочеловека Пуруши.
[2] Гиббс Джозая Уиллард (1839-1903гг) американский физик-теоретик
Глава 2 Перевернутая Руна Манназ. «Я»
Если вы сталкиваетесь с перевернутым положением этой руны - значит, на вашем Пути вы столкнулись с преградой, и эта руна советует вам быть честным с самим собой. Не думайте об окружающих, а спокойно взгляните внутрь себя в поисках врагов своего развития. Вы увидите, что внешний «враг» - не более чем отражение того, что вы до этого момента не могли или не хотели осознать как идущее изнутри. Вызов здесь - сломать инерцию прошлых привычек.
Глава 2.1
Пришел вечер. В комнате было тепло и тихо. Я устало посмотрел в окно. Шел мелкий моросящий дождь, серые клочья тумана окутывали дома. Холодные, мокрые громады стояли молча, равнодушно взирая слезящимися глазницами окон на бредущих вдоль их массивных подошв людей, прижимая и подавляя тяжестью своих создателей.
Глухая, ноющая боль рождалась где-то глубоко в груди, росла, ширилась, сжимая холодными тисками грудь, давя на сердце. Многим удается привыкнуть к лишениям, к голоду, к физическим страданиям, но не все могут справиться со всеубивающей тоской по родному, единственному близкому человеку. Сначала я пытался противиться ей, но вскоре она убила во мне волю, отняла силы к сопротивлению. Я стал рабом воспоминаний. Избавиться от мучивших картин прошлого можно было двумя путями: первый, неосуществимый - вернуть ее. Второй, которым я выбрал - напиваться так, чтобы ничего не видеть, не слышать, не чувствовать, растворяя ее образ в небытие. Забыться хоть на миг.
Я с грустью взглянул на небольшой портрет в деревянной рамке. С портрета на меня смотрели огромные голубые глаза женщины, которую я так любил и которую мне не суждено больше увидеть. Женщину, потяря которой, превратила мою жизнь в жалкое прозябание, полное глубочайшей тоски и печали.
Нет! Она не умерла, она по-прежнему живет со мной в одном городе. И пока, кажется даже одна. Однако прийти к ней я никогда не осмелюсь. С той поры как она ушла от меня, я потерял волю к каким-либо действиям.
Портрет - вот, собственно, и все, что осталось от тех прекрасных, незабываемых дней, проведенных вместе с этой необыкновенной женщиной. Мне вдруг показалось, что глаза на портрете изменили свое ироническое выражение, стали печальными и грустными.
Портрет словно ожил, и женщина вышла, перешагнув за границы рамы; вот она вся целиком встала на свету без граней, без черных и светлых полос. Ее фигура светится добротой, лаской, источает вокруг мерцание, чем-то схожее с не очень понятными картинами Чюрлёниса, где зыбкий цвет, сливаясь с музыкой, превращает окружающую реальность в сказочно прекрасный мир грез.
«Черт возьми, откуда, из каких глубин подсознания всплыло это давно забытое имя - Чюрлёнис?»
Я со вкусом, еще несколько раз, как катал в детстве солоноватую морскую гальку во рту, повторил: «Чюрлёнис, Чюрлёнис...».
В увлажнившихся глазах поплыли радужные круги. Комната закружила меня, и я вновь погрузился в сладостные воспоминания. В мозгу замелькали неясные образы, обрывки мыслей. Картины прошлого путались с настоящим, рождались из ничего и тут же исчезали, некоторые на короткое время обретали реальность, другие, мелькнув, тут же таяли.