Потом, откуда-то со дна сокровенных тайников памяти, как на телеграфной ленте, без знаков препинания проявилось: Россия... центр подготовки... задание... Камбоджа... Вот оно и начинается. Образы, слова промелькнули, как при сверхскоростной перемотке видеопленки и исчезли, стертые кодовыми словами психогипнотической кодировки. Осталась официальная версия - он внук белоэмигрантов, вернувшихся в шестидесятые годы в Россию, закончил биологический факультет МГУ, покинул страну еще до перестройки. Это все. Обрыв...
Что-то извне пыталось проникнуть в сознание, стараясь прочесть глубоко спрятанные воспоминания о прошлом, подвергая физико-химические связи достаточно болезненному воздействию. Наконец, осознав тщетность этих попыток, скорее всего придя к выводу, что искать в Крисе что-либо скрытное бесполезно, поверив на время в его искренность, попытки внедриться в подсознание прикратились.
Прошло немного времени, и, пройдя курс реабилитации, Крис приступил к работе.
Новое место работы было расположено в симпатичном, несколько футуристического вида трехэтажном особнячке на территории Вашингтонского университета городка Сент-Луиса в штате Миссисипи. Приплюснутая, вытянутая форма здания с хаотично разбросанными квадратными и прямоугольными окнами на изогнутых, перетекающих друг в друга под разными углами плоскостях фасада, всем своим видом наводила на мысль о том, что дело известной архитекторши иракского происхождения Захи Хадид живет и побеждает. Даже такие понятия, как функциональность и здравый смысл удивительно гармонично сочетались в нем. В данном конкретном случае особнячок, мягко говоря, несколько выпадал из архитектурного ансамбля университета, выдержанного в консервативно-готическом стиле Оксфорда.
Большую часть года здание пряталось в густой листве окружающих его столетних платанов и, по-видимому, только безжалостная зима, оголяющая их ветки и накрывающая территорию университета тяжелым свинцовым небом, создавала иллюзию некой гармонии и была подстать серому бетону стен, придавая картине атмосферу уныния и некоторой апокалиптичности.
Кабинет Криса располагался на минус четвертом этаже в секторе Зеленый Бис. Название сектора отражало уровень его допуска и право передвижения по особняку. Юмор ситуации, как ни странно, заканчивался на названии сектора. Система безопасности и обеспечения секретности с самого начала давала посетителю понять, что шутки, если они и были, остались за порогом здания, а все, что будет происходить с данного момента, очень и очень серьезно.
Вышедший встречать Криса помощник начальника Сектора по кадровым вопросам г-н Мак Дуглас Второй Младший, лично проводил его до лаборатории Отдела Охраны и следующие полтора часа у него снимали отпечатки пальцев, сканировали сетчатку глаз, и он давал фиксируемые полиграфом ответы по меньшей мере на две сотни вопросов. На шутливый вопрос, будут ли браться образцы генетического материала, неулыбчивый парень в белом халате абсолютно серьезно ответил, что эти образцы уже присутствуют в банке данных на всех сотрудников Агентства, а повторные образцы будут получать в ходе обязательных ежеквартальных медосмотров сотрудников.
После прохождения всех формальностей Мак провел его вдоль зеленой линии, бегущей по центру коридора, до небольшого предбанника лифта, выполненного в форме тамбура со стеклянными разъезжающимися дверьми. Легкое искажение перспективы и внушающая уважение толщина бронестекол, открывающихся только после закрытия входа в тамбур, считывания отпечатков пальцев и сетчатки глаза, наводила на мысль, что непрошенным гостям выйти из этого здания должно быть еще сложнее, чем войти. По тому, как Мак старался создать у него ощущение своего в доску, рубахи-парня Крис невольно вспомнил вбитое еще со времени босоногого дворового детства правило: «Не верь, не бойся, не проси». Казалось бы, давно забытое армейское прошлое широко улыбнулось щербатой, желтой от никотина улыбкой прапорщика Никифоренко. В ответ на вопрос о глубоком сакральном смысле зеленой линии на полу коридора и его отличии от, скажем, желтой или красной линии, тянущихся справа и слева от зеленой и ведущих в том же направлении, Мак со смехом сказал, что идущий по зеленой линии имеет возможность, оступившись, сделав два шага вправо или влево, дать объяснения дежурному наряду СБ, в то время, как по сошедшему с желтой или красной линии сразу открывается огонь на поражение из замаскированных в стеклянных, затемненных матовых полусферах крупнокалиберных авиационных пулеметов. Распрашивать Мака дальше, так же как уточнять, считается ли прыжок на месте провокацией Крису расхотелось.