Мир ощущений захлестнул меня.
Мне нравилось состояние замутненного алкоголем сознания, в котором не было места для такой болезненной для меня действительности.
Сине-фиолетовое мерцание прокуренного, замкнутого комнатой пространства захлестнуло меня, и в памяти встал образ женщины, которой, наверно, в действительности не было, но которой мне остро хотелось найти. А потому и казалось, что я жил с женщиной, которой была чужда какая бы то ни было тайна, чернота потусторонних страстей, ужасов, несущих мне боль одиночества. Я постоянно хотел ее видеть, осязать, говорить на любые, может быть и не очень важные, темы. И самое главное, выйти с ее помощью из окружающего мира пошлости, корысти, погони за непонятно кем и когда навязанным желанием иметь больше, чем необходимо для нормальной, в принципе, комфортной жизни. Перешагнуть через чистую, сверкающую острыми алмазными гранями черту, где по одну сторону черное оставалось черным, а по другую белое - белым.
Мне нравилось, что по какой-то неясной причине, при ней я мог говорить смело, остроумно о чем угодно. Даже о вещах, о которых, чего греха таить, часто имел смутное, поверхностное представление, что в общем-то, в то время не имело для меня никакого значения. Главное, чтобы она слушала меня.
«Господи! Какая глупость!».
Лоб покрылся каплями пота, в груди тяжело, гулко, с перебоями билось измученное воспоминаниями сердце.
Я вынул из пачки очередную сигарету, дрожащей рукой чиркнул спичкой и, глубоко затянувшись, откинулся в кресле.
«Я должен был что-то сделать. Но что?». Я протянул руку, достал из секретера «Мартини», привычным движением налил два бокала. Так каждый вечер я сидел в кресле и пил, пил пока не проваливался в небытие.
«Но что же я все-таки должен был сделать? А, впрочем, не все ли равно. Да, раньше все было бы иначе».
Давно это было.
Раньше я увлекался театром, не пропускал ни одной премьеры. Все литературные новинки прошли через мои руки.
«Боже мой, как давно это было» - подумал я, медленно потягивая коктейль. Все остальное мне только казалось.
Может, позвонить кому-нибудь? Я протянул руку, набрал номер, но тут же положил трубку. Только не ей. Кому же тогда? Кроме Ирен, по настоящему меня никто не интересовал. Я закрыл глаза.
Тихо.
Мелодия вальса разлилась по комнате, заполняя собой все, ложась на запыленные вещи, а те, казалось, покачивались и поскрипывали от беспредельной грусти за своего хозяина, немного сожалея и о себе.
Ведь было время, когда рано утром маленькая белокурая женщина осторожно и нежно протирала их. Пела веселые, незатейливые песенки, а по вечерам собиралось много народа - все были молоды, шумели, спорили, доказывая что-то друг другу. Затем все исчезло. Сначала женщина, а вслед за ней и друзья.
Я открыл глаза, посмотрел на второй бокал, чокнулся с ним и снова откинулся в кресле. Я знал: без Ирен у меня не будет жизни. Отчего все-таки это произошло? Как же я был наивен, недооценивая человеческую подлость, власть денег. Впрочем, так ли уж виноваты деньги. А я-то, собственно, кто? Чего достиг? Мечтатель, не смогший даже обеспечить собственную жизнь. Неудачник, вот кто. Схватив недопитую бутылку водки, я с жадностью допил ее из горла. Перед глазами поплыли радужные волны. Комната стала удаляться. Все расплылось. Я провалился в сон...
Медленно освобождаясь от липкого сна, я с трудом открыл глаза. Мысли, подобно мохнатым чудовищам, лениво шевелились в мозгу, наползая друг на друга. Я встал и с удивлением обнаружил, что рядом кто-то есть. Осторожно зажег свет. Желтое пятно вырвало из темноты совершенно чужое женское лицо. Лицо было, как бы смазано, абсолютно невыразительно, такие лица я встречал рано утром, когда еще ездил на работу. Лица, лица... Они заполняли утром и вечером вагоны метро, салоны автобусов.... На них, как и на лице рядом лежащей женщины, даже взгляду не за что было зацепиться... Эти лица не вызывали ни интереса, ни жалости, ни сострадания - никаких эмоций. Вот и лицо этой женщины казалось неживым...
Превозмогая головную боль, я пытался вспомнить, как оказалась эта женщина здесь, рядом со мной. Так ничего толком и не вспомнив, встал, вышел на кухню - на столе стояло несколько полупустых бутылок. Сделав жадный глоток, я поплелся в ванную. Встал под холодный душ. Стало немного легче. Тело перестало быть дряблым и непослушным, покрылось от холодной воды пупырышками. Я снова ощутил прилив бодрости. Мне вдруг захотелось сделать что-то необыкновенно хорошее. Насвистывая веселую мелодию модной когда-то песни, я вошел в комнату.