Тетушка Менни знаком указала на одну из циновок, лежащих на полу, и также молча ушла, положив Линде на колени большое тяжелое серебряное распятие. Линда присела на циновку. Покачивающаяся фигура жреца, казалось, не обратила на нее ни малейшего внимания.
- Унган, ли ты брат? - тихо спросила его Линда. Тот безмолвствовал, однако изменившийся ритм давал понять, что вопрос ее все же услышан...
- Ты готов Унг?
В ответ, сидящий медленно поднял на Линду глаза, и ей стало по-настоящему страшно, поскольку лицо сидящего перед ней человека перекосила ужасная гримаса. Унган утробно зарычал, глаза его закатились, изо рта на грудь потекла белая пена. Не дожидаясь дальнейшего развития событий, Линда выставила перед собой распятие, как ей подсказала госпожа Мэнни. Приступ ярости Унгана закончился так же внезапно, как и начался, лишь клочья пены, стекающие по подбородку, напоминали о нем.
- Помоги мне, земляк.
Неслышно подошедшая тетушка Менни передала поднявшемуся на ноги Унгану тихо булькнувший калебас[5]. Тот приложился к нему и передал его вставшей Линде. В калебасе оказалось какое-то странное на вкус пойло с изрядным содержанием алкоголя. С непривычки Линда закашлялась, но под требовательными взглядами Унгана и тетушки Менни честно отпила еще один большой глоток. В голове сразу зашумело, и мир тихонько поплыл перед ее глазами. Пламя свечей начало расплываться, из-за неожиданно подогнувшихся ног Линда вновь опустилась на циновку.
Унган, вышедший было из круга, вернулся обратно в центр звезды, и зал снова наполнился рокотом его барана. Молодая негритянка и совсем маленький негритенок, изгибаясь в движениях ритуальной пляски, принесли и установили небольшой деревянный столб, состоящий из смотрящих во все стороны чудовищных масок и сливающихся друг с другом фигурок, изображающих духов. Не прекращая движений, они подняли с пола глиняные кувшины и, танцуя вокруг столба, начали по очереди поливать его тоненькими струйками воды. Затем тетушка Менни подхватила еще не опустошенный калебас и вылила остатки пойла в неглубокую канавку в полу, окружающую столб. Негритенок поднес к жидкости одну из свечей и та вспыхнула; круг запылал холодным призрачным пламенем синего цвета. К этому времени в глазах Линды все уже плыло, сливалось, но она еще не потеряла власть над собой и запомнила, как поднявшийся на ноги унган присоединился к танцующим, как его рвало на основание столба. Потом столб засиял слабым зеленым светом, вырезанные на нем фигурки зашевелились, отделились друг от друга и кинулись к находящимся в подвале людям.
Тело Егора содрогалось... То он участвовал в кровавых разборках с Измененными, то руки до судороги сжимали огнемет, уничтожая их укрытия. Картины боев сменялись страшными видениями растерзанных, развороченных тел женщин, стариков и детей. Мужчин среди них было мало и их трупы не вызывали такой острой ненависти к тем, кто это сотворил.
Руки, мокрые от крови, блевотины, слизи, прилипали к горячему от непрекращающейся стрельбы оружию. Отвратительный запах выворачивал наизнанку, заставляя судорожно сжиматься в рвотных спазмах желудок. Картины убыстряли свой бег, мелькали, сливаясь в серо-черно-красные заштрихованные кадры.
В этот раз Егору удалось неполностью провалиться в никуда, задержав частичку сознания в реальном мире. Оборвавшаяся фантасмагория видений, смешанных с картинами пережитого, оборвалась как всегда неожиданно, без перехода.
Самым длительным оказалось воспоминание о пребывании его в теле или сознании - он не мог для себя четко определить, где именно - Криса. То, что ему казалось до сих пор плодом больного воображения, что хотелось вытравить из памяти, наконец обрело очертания реальности, в которой он - Егор - прожил какое-то время, выполняя задание организации, в которой то ли служил, то ли работал и которая выбросила его за ненадобностью как отработанный материал.
Мокрый от пота, обильно текущего по лицу, с прилипшей к телу рубашкой, скомканной простыней, зажатой в зубах, он очнулся сидящим посередине кровати, скрестив ноги, уставившись остекленевшими глазами в одну точку.
Вокруг витали кольца и спирали еще не полностью растаявшего в воздухе дыма. Рядом неподвижно сидела ко всему безучастная девушка. Помахав ладонью перед ее глазами Егор понял, что она находится в состоянии транса. Еще не совсем придя в сознание, он успел заметить медленно удаляющуюся, неестественно прямую спину старика. Первой мыслью было окликнуть его, но губы не слушались, сухой язык не повиновался ему. Откинувшись назад, прислонившись спиной к стене, он замер, наслаждаясь давно не испытываемым покоем, разлившимся по телу. Несмотря на пережитое, в этот раз возвращение прошло без ужаса. Кажущаяся фантастичность событий, участником которых он только что себя представлял, оказалось реальностью его - Егора - жизни в прошлом. Он окончательно уверился, что это не было бредом расстроенной психики.