Матрена замолчала, погрузившись в воспоминания о муже. Михаил Михайлович сидел с суровым лицом, на котором отражалось сочувствие к женщине; может, ему припомнились те, давно ушедшие в прошлое дни, когда он пацаном целовался с ней. Феликс же, поддавшись настроению, навеянному последними словами хозяйки дома, философствовал, грустно размышляя о том, что самые счастливые минуты очень трудно удержать, а сохранить их, как этой женщине, удается не многим.
Все трое сидели притихшие, не замечая, как вокруг сгущаются сумерки. День заканчивался. Вновь небо заволокло тучами. От этого стало еще темнее. По листьям забарабанили первые капли, но воздух по-прежнему оставался теплым.
Первым очнулся участковый. Осторожно коснувшись плеча Феликса, он указал глазами на зажегшийся в окне свет.
- Гошка то дома. Не мог не заметить нас, а не выходит. Может прячется?
Словно услышав его слова, дверь на крыльце открылась, и на пороге появился полуобнаженный подросток. Босиком шлепая по мокрой траве, он неторопливо подошел к беседке. Молча, кивком головы поздоровавшись, он ласково усадил успевшую при виде него привстать мать, протянул руку и включил свет. Вокруг замигали разноцветные светодиоды. Свет плавно то разгорался, то затухал, подчиняясь заданному ритму. Не нарушая молчания, подросток взял широкую низкую скамеечку, вынес ее под открытое небо. Дождь усиливался, капли непрерывно барабанили по крыше беседки. Парнишка сел в позе лотоса и, не обращая ни на кого внимания, замер.
Участковый, раздраженный его поведением, хотел что-то сказать, но Феликс поднятой вверх ладонью остановил его.
- Пусть парень закончит... Тогда и спросим.
Мать, словно извиняясь за поведение сына, жалобно переводила взгляд с одного сидящего мужчины на другого. Феликс, успокаивая, поглаживал ее холодную руку.
Застывшие в молчании, внешне безучастно сидящие фигуры, непрекращающийся монотонный шум дождя, создавали впечатление нереальности, потусторонности происходящего, мигание светодиодов дополняло жутковатую картину.
Феликс сосредоточенно наблюдал за замершим в трансе мальчиком, над телом которого поднимался еле заметный пар. В какой-то момент ему показалось, что над головой у парня образовалось восходящее к небу облачко, на котором восседала фигура ребенка. Чем выше поднималось облачко, тем менее просматривались тонкие струи сыплющейся, золотистой, похожей на песок, эмонации.
Неожиданно раздавшийся в доме звонок разрушил наваждение. Все, кроме сидящего под дождем подростка, вздрогнули. Матрена приподнялась, намериваясь открыть калитку.
- Не надо - это чужой. Пусть уходит, - не меняя позы, ровным тихим голосом проговорил Гоша.
Настойчиво трезвонивший звонок умолк.
Затянувшаяся пауза, неестественность поведения парня стала тяготить присутствующих. Видно было, что участковый еле сдерживается и только уважение к Феликсу не позволяет ему резко прервать медитацию. Еще секунда и он бы взорвался. В этот момент Гошка, как ни в чем не бывало, встал и вошел в беседку.
- Вы хотели о чем-то поговорить со мной?
- Куда вы спрятали мужчину из электрички? - внешне спокойно и нейтрально, сразу задал главный вопрос Феликс.
- Какого мужчину? - совсем не удивившись, спросил подросток.
Феликс назвал дату и время, когда их компанию видели на станции вместе с мужчиной с ружьем.