Было непонятно, откуда и когда он появился. Феликс, всегда контролировавший время, готовый в любой момент, спроси его, с точностью до минуты, ответить, который час, был уверен, что дрема продолжалась всего несколько минут и парень, сидящий рядом, материализовался как бы из воздуха.
- Вы уже не спите, - в утвердительной форме начал Гоша. - Я знаю, вы такой же... почти такой же, - поправился он, - как и тот, кого ищете. Вы его найдете, но не сейчас. Еще не настало время... к встрече с ним Вы не готовы, а женщина не готова к знакомству с вами.
Услышав последние слова, Феликс вздрогнул. Парень говорил так, словно кто-то внутри него или извне диктовал ему, а он только транслировал текст. Феликсу стало не по себе и прежде всего оттого, что он никак не мог встретиться с глазами подростка. У того они были как бы обращены во внутрь. Несмотря на то, что они смотрели друг на друга в упор, Гошка не видел его. Чтобы избавиться от навязанной формы беседы, выйти из состояния нервозной неуверенности, Феликс мобилизовал все внутренние силы, применив то, чему научился за долгие годы психофизических тренировок. Он плотно закрыл глаза, напряг и тут же расслабил мышцы, мгновенно превратившись в сморщенную тряпичную куклу и без перехода, словно сжатая стальная пружина, распрямился. Взглянув туда, где только что сидел Гошка, он не увидел его. На скамейке было пусто, и только аромат фиалок подтверждал реальность произошедшего.
Забытый в суете насыщенного событиями дня образ прелестной девушки, сидящей в инвалидной коляске, после сказанных Гошкой слов с новой силой овладел мыслями Феликса. Ему снова нестерпимо захотелось отыскать ее, хотя бы на секунду, пусть издали, но увидеть.
Решительно поднявшись, он зашагал в сторону шоссе. Выйдя на круг, где машины делали разворот, Феликс остановился, прикидывая в каком направлении идти. Зажмурившись, постоял так несколько минут и, ничего не надумав, решил идти наугад, подчиняясь интуиции.
Так бывало и раньше, особенно в детстве, когда Феликс, целиком полагаясь на внутренне чутье, выключал сознание и шел, как ему казалось, куда глаза глядят, но тем не менее быстро достигал намеченной цели. Так и на этот раз он очень надеялся, что чутье не подведет.
То замедляя, то ускоряя шаг, он сворачивал в самые темные переулки, пока не вошел в проулок, густо заросший бузиной, снытью, крапивой и другими сорными растениями. Уткнувшись в забор, он повернул назад, раздвигая руками густые заросли кустов, продрался сквозь них в соседнюю, заканчивающуюся тупиком, улицу и остановился: дальше идти было некуда. Оглядевшись, Феликс понял, что забрел невесть куда - ни фонарей, ни домов с освещенными окнами вокруг не было.
Темнота.
Часы показывали половину одиннадцатого. Прошло всего полчаса, как он расстался с участковым.
Что ж, в этот раз интуиция подвела его.
Потоптавшись на месте, он побрел в сторону сирен, рокота моторов, одним словом туда, где кипела другая жизнь. Здесь же царила такая тишина, какая может быть лишь в отдаленных уголках поселков, выросших у железнодорожных станций.
Время по местным меркам было позднее и, если он еще хотел, не тревожа стариков, навестить Шестаковых, надо было идти к ним, а не гоняться за призрачной нимфой - девушкой, сидящей в инвалидной коляске. Да и была ли она? - может только померещилось.
Под ногами чавкала жижа, видно забрел черти куда. Ругаясь про себя, он пошел в сторону, где, как ему казалось, находилась станция, от которой он знал дорогу к дому Шестаковых.
Небо клубилось, колыхаясь черными страусиными перьями набухших дождевых облаков, но неожиданно налетевший ветер отогнал их в сторону, и на очистившемся небе вспыхнула россыпь звезд.
Запрокинув голову, Феликс залюбовался ими. Усталость отступила. Тяжелый осадок от встречи с Гошей исчез. Все недавно происшедшее отодвинулось куда-то далеко. Феликс, расправив плечи, легко шагал по направлению к дому Шестаковых, предвкушая вкусный горячий ужин, тихий неспешный разговор с добрыми стариками.
ЭТО нахлынуло так же неожиданно, вдруг, как и днем. Голова налилась свинцовой тяжестью. Стоящие вдоль дороги тополя наклонились, все замерло на секунду прежде чем дома, кусты, заборы пришли в движение, пробежавшая рябь исказила окружающий мир. Ударившая в грудь волна чуть не сбила с ног Феликса. Ухватившись рукой за фонарный столб он остановился, с трудом подавляя рвотный спазм присел на корточки и, почти теряя сознание, увидел возникший в небе фиолетовый конус. От ударившего по глазам света он крепко зажмурился, привстал, неуверенно сделал шаг, другой, привалился грудью к забору, медленно сполз на землю и, не в силах пошевелиться, замер. Сквозь невольно навернувшиеся на глаза слезы он успел заметить, как возмущенное пространство обрушило сноп искр, свернулось и шевелящимся в конвульсиях клубком исчезло в небе.