Между ними возникло и крепло взаимопонимание и еще что-то необъяснимое, что объединяло в единое целое человека и собаку.
Испытываемые ими чувства были сродни любви, порой возникающей с первого взгляда между мужчиной и женщиной, когда внезапно появившаяся тяга друг к другу захлестывает обоих и обрекает на преданность до последнего вздоха.
Его философические размышления прервались с появлением нового посетителя. Вошедший был выше среднего роста, широкоплечий, такой же сухощавый, как и Егор. От всей его фигуры веяло скрытой силой, длинные руки с узлами мышц выдавали в нем опасного бойца, способного в доли секунды перейти из состояния покоя, кажущейся расслабленности, во взрывную мощь боевой машины.
С таким типом людей Егор сталкивался в другой жизни, когда, будучи молодым и полным романтики служил в ГРУ. Эти люди часто посещали группу, в которую входил он. Обычно они мало нуждались в помощи военного переводчика, поскольку сами хорошо владели языком, в основном английским. Однако знания Егора - кроме английского он свободно владел еще двумя редкими языками - делали его пребывание в их группе небесполезным. Да и бойцом он был неплохим: легко приспосабливался и переносил как легальное, так и нелегальное пребывание на территориях, куда направлялся командованием.
Незаметно наблюдая за заинтересовавшим его человеком, он как не утративший навыков профессионал отметил, что вошедший никогда не служил ни в каких специальных подразделениях; манера держаться и двигаться выдавала в нем сугубо штатского человека.
Одетый в голубую, свободно сидящую рубашку, джинсы и кроссовки, вошедший легкой пружинистой походкой, ловко лавируя между тесно стоящими столиками, прошел через общий зал и сел в отдельную кабинку. Егор сразу отметил, что одинокого посетителя никто не окликает, не здоровается, официанты, пробегая мимо, скользят по нему невидящим равнодушным взглядом, что говорило о том, что он здесь человек случайный. В то же время, вошедший не чувствовал себя скованно, что, как правило, свойственно людям, не часто посещающим ресторан, особенно в столь позднее время.
Место, выбранное мужчиной, во всех отношениях было идеальным, поскольку со спины он был защищен глухой стеной, с обеих сторон - высокими, почти двух с половиной метровыми перегородками, что скрывало его от посетителей. Он мог незаметно следить не только за общим залом, но и за входящими и за теми, кто занимал отдельные кабинеты.
Сидящий в кабинке человек внимательно осмотрел общий зал, равнодушно скользнул по лицу Егора, с определенным любопытством, впрочем, без особого удивления, остановился взглядом на сидящем в кресле бультерьере и начал наблюдать за людьми, входящими и выходящими из отдельных кабинетов. Егор, хорошо знавший правила ведения наблюдения и поиска лиц, представляющих оперативный интерес, понял, что этот посетитель все же не совсем штатский, а вероятно оперативник, который либо кого-то ожидает, либо занят поиском человека ему неизвестного, пытаясь вычислить того по приметам или по особенности поведения.
Бультерьер оставил на тарелке несколько кусочков мяса, всем своим видом демонстрируя сытость. Егор в очередной раз одобрительно улыбнулся ему и начал без всякого интереса наблюдать за происходящим в зале.
Посетителей было совсем мало, да и те не вызывали никакого интереса. В углу сидели двое подвыпивших парней с дамой лет тридцати. За большим столом, почти в центре, гуляла мужская компания, по-видимому торговцев. Встреча хотя и сопровождалась выпивкой, но носила чисто деловой характер. Сидящие за столом не обращали внимания на окружающих, разговаривали громко, и их голоса эхом разносились по пустынному помещению. Здесь же находилась и группа бритоголовых молодых людей, человек пятнадцать, в обществе трех изрядно подвыпивших, растрепанных, с отекшими лицами девиц. Все они беспричинно громко смеялись, непрерывно курили, прикуривая друг у друга, и поглощали непомерное количество пива. Больше никого в зале не было, но судя по тому, как часто открывались и закрывались двери, ведущие на кухню, и по тому, с какими нагруженными едой и алкоголем подносами оттуда выбегали официанты, в отдельных кабинетах жизнь била ключом. В большинстве кабинетов не было дверей, вход в них прикрывался тяжелыми, цвета запекшейся крови шторами с золотым тиснением. Из-за них доносился глухой гул голосов, звуки музыки нарушались пьяными выкриками загулявших посетителей. Только в трех кабинетах были деревянные двери, а в одном даже обитая кожей, тяжелая, похоже металлическая дверь, в которую никто не заходил. Кабинет предназначался для избранных.