Это были дети, подумал я... Решение о самостоятельном уходе из жизни было для них своего рода открытием, поиском ответа на вопросы: зачем мы здесь? кому мы нужны? кто сильнее, Жизнь или Смерть?
Чушь!
Выбор способа не позволил им найти ответа, вовремя остановиться. Они прошли свой путь до конца. Смерть доказала, что они - только мотыльки в этом мире.
Хитришь - тут же заговорил внутренний голос, - а самураи в Японии, которые создали целую науку о самоубийстве для себя и отдельно для своих жен, - ведь они сделали смерть членом семьи... А жизнь превратили в профессию? Разорившиеся, так называемые, порядочные люди, чтобы сохранить честь семьи пускали себе пулю в лоб. А офицеры русской армии? Да всех и не перечесть, кто отдавал себе отчет в необратимости принятого решения и доводил его до конца.
Поразмыслив некоторое время на эту тему, я пришел к выводу, что-либо все они жертвовали собой ради спасения близких, либо во имя какой-то большой идеи и потому не были в прямом смысле слова самоубийцами, хотя и самостоятельно уходили из жизни. А может, они чувствовали себя в чем-то виноватыми? Или уходили в иной мир не получив ожидаемой награды? Смирение одних и гордыня других толкали их к смерти.
Значит самоубийца - жертва морали, которая глубоко проникла в его сознание, пропитала каждую клеточку его существа? Вечное ощущение вины, воспитанное в нем на запретах... Ощущение извечного сомнения, что он плохой, если не получил извне подтверждение, что он хороший? Что его жизнь правильна, полезна обществу и вечный страх совершить недостойный, дурной поступок, ожидание наказания?
Страх! Вот, что сопровождало меня всю жизнь. Стоит только повернуться к нему лицом - и он отступит, отпустит. Смешно! Но за чертой, отделяющей жизнь от смерти, ничего нет. Желаемое всеми счастье есть только в земной жизни... Но ощущение счастья приходит не само по себе, а только в момент удовлетворения желания. Человек не может быть счастливым, если ничего не желает. Надо только очень сильно чего-нибудь желать. Не просто сказать себе: я желаю, хочу. Надо чтобы осознание желания проникло в каждую клеточку, пронизало и наполнило все существо, подчинило мозг, тело...
Только тогда поставленная, пусть и недостижимая цель окажется достигнутой. Вот тогда и будет разрушена цепь, сковывающая личность, порождающая плохое настроение, угнетенное состояние. Тогда исчезнет чувство вины, ожидание наказания... И приоткроется истинный путь к гармонии. Наконец, просто придет хорошее настроение.
Смешно! - я расхохотался.
Рухнет навязанный извне недостижимый идеал безгрешного человека, исчезнет постоянное напряжение и бесконечное покаяние, разорвутся железные пружины, на которых тот подвешен. Я понял, что, оказывается, ни перед кем не виноват. Как чешуя, прилипшая к телу и опутывавшая его в последнее время сетью ярлыков наподобие «хорошо» - «плохо» медленно, болезненно отшелушивается, разрушается, освобождая мозг. Что-то неосязаемое, угнетавшее меня всю сознательную жизнь, разрывается... Исчезает необходимость подчиняться, зависимость от неизвестно кем навязанных образов. Только я, и никто другой знает, что для меня есть добро, а что зло.
«Не хочу и не буду! Наконец просто не желаю портить настоящее, думая и обсуждая будущее. Не буду рисковать, и просить Бога об исполнении желаний, ибо в этом есть страшный риск быть услышанным... Ведь тогда откроется бездна, за которой зияет пропасть их исполнения», - с усмешкой подумал я.
Неожиданно пришло осознание, что я уже давно смотрю в бездну. Что все эти воспоминания, мысли маленького жалкого челевечка, который медленно и тихо спивается - не мои... Безнадега, метания - это не я... Это бездна смотрит на меня, звешивает и оценивает мою каждую мысль...
Холодный пот выступил на лбу, и с трудом, будто высвобождаясь из трясины, я начал приходить в себя.
Я почувствовал, что душа как бы расправляет крылья, становится чище. Поеживаясь от холодного утреннего ветерка, проникшего через неплотно закрытую форточку, я по привычке потянулся за недопитой бутылкой, но рука сама замерла, словно повисла в воздухе. Встать и прикрыть неожиданно распахнувшееся окно не было сил.
Я не заметил, как рассеялся полумрак, царивший в комнате, очистился воздух. Стало легче дышать. Тело, хотя еще непослушное, приобретало пластичность. Где-то в груди медленно таял лед обиды, одиночества. Без пауз, без передышки шло очищение, каждая клеточка тела выдавливала накопившийся яд ложных воспоминаний и становилась упругой, стремящейся к активному действию, движению. При этом я ощущал, как мне плохо... Очень плохо... Больно физически. Возможно потому, что я понял: тот, кем я был прежде, умер. И возврат к прошлой версии меня, каким я был раньше, невозможен. Что-либо восстановить и исправить нельзя.