Став полукругом вокруг Егора, парни некоторое время молча рассматривали его. Наконец решив, что пять молодых здоровых лбов легко справятся с неподвижно, будто в ступоре замершим, мужиком в старенькой штормовке, они, словно по команде, одновременно достали кастеты и ножи. В руках одного из них тускло блеснула велосипедная цепь. Егор сразу понял, что в подобного рода нападениях опыта им не занимать. Парни не стали скопом бросаться на него, а неторопливо, переминаясь с ноги на ногу, не перекрывая друг друга двинулись на него.
Наблюдая за их перемещениями, Егор оставался неподвижным. Он хорошо понимал, что очень скоро ему придется туго. Добротные кожаные брюки, куртки и шлемы неплохо защищали нападавших от ударов руками. Единственная надежда оставалась на удары ногами. Стоящий в центре полукруга двухметровый детина, неожиданно сделав выпад правой рукой, направил удар ножа в живот Егора. Отклонившись в сторону, тот перехватил его руку и, продолжая ее движение, одновременно присев, вывел ее таким образом, что локоть нападавшего оказался на его плече. Резко приподнявшись, он рванул руку, державшую нож, вниз. Дикий крик, раздавшийся из под шлема и хруст кости возвестил, что этого битюга больше опасаться нечего.
Отражая атаку нападавшего, Егор едва не пропустил удар цепью. Прыгнувший с боку парень рассчитал точно: пока Егор занимался детиной с ножом, тот успел нанести направленный в голову хлесткий удар цепью. Только отклонившись назад, почти переломившись в пояснице, Егор смог избежать его. Удар пришелся поперек тела. Не выпуская воющего от боли парня со сломанной в локтевом суставе рукой, крепко сжимая его кисть с зажатым в ней ножом, Егор, преодолевая острую боль от удара цепью, выпрямился и всадил нож в солнечное сплетение второго нападавшего. Тот без звука рухнул на землю.
Круговое движение парней прекратилось. Явно не ожидая таких решительных действий со стороны кажущегося безобидным мужика, они по-прежнему молча решали, что им делать дальше. Оценив сложившуюся ситуацию и не смея нарушить приказ на уничтожение, тройка оставшихся бросилась на Егора.
Тупое упорство убить несмотря ни на что, говорило, что страх перед тем, кто отдал этот приказ, сильнее страха перед возможной смертью.
Изменив тактику нападения, они выстроились клином, во главе которого находился невысокий, плотно сбитый крепыш. Расстегнув молнию на куртке, он вытащил из-за пояса две короткие граненые палки, соединенные цепью. Самодельные нунчаки в умелых руках представляли собой грозное оружие. Искусно нанесенный ими удар мог запросто раздробить кости. Единственной возможностью противостоять противнику, было уклоняться от ударов, но ранее пропущенный удар цепью сковывал мышцы Егора, все сильнее затрудняя движение. Доставая нунчаки, крепыш не застегнул молнию и полы куртки, разойдясь в стороны, открыли живот противника. Этим и воспользовался Егор. С неимоверным трудом избежав серии стремительно следовавших один за другим ударов, он левой рукой поймал руку с нунчаками, отвел ее в сторону, а пальцами правой руки, собранными в виде клюва, нанес удар под ребра нападавшему. Не ожидавший такого приема парень не успел среагировать на него, мышцы его живота, находясь в расслабленном состоянии, не задержали движения кисти, и пальцы Егора вмяли печень противника. Крик боли и последовавшее падение крепыша позволили Егору перевести дыхание. Такой удар в боксе назвали бы технический нокаут, однако, падая, противник не выпустил из рук оружия. Он так и лежал на асфальте, откинув руку с зажатыми нунчаками. Глубоко вздохнув, Егор поднял ногу и без тени жалости опустил ее на кисть поверженного противника. Тяжелый солдатский ботинок с хрустом раздробил ее. «Эта рука уже никогда не будет держать ничего тяжелее вилки», - мельком подумал Егор.