Два не пострадавших преследователя прекратили свой хоровод и замерли в нерешительности, а когда Егор двинулся в их сторону, сорвались с места, бросились к лежащим в стороне мотоциклам и, оседлав их, умчались прочь.
Егор устало прислонился к дереву, потирая ноющий от удара живот, хотел было сплюнуть, но слюны не было, пересохший язык корябал небо. Нетвердой походкой он направился вдоль улицы. Дойдя до перекрестка, оглянулся - на улице никого не было, только три лежащих на боку мотоцикла и неподвижных тела напоминали о недавней жаркой схватке.
Не задумываясь, куда бредет, не стремясь ни к какой цели, он шел, с трудом переставляя ноги. Дойдя до следующего перекрестка, Егор бросил прощальный взгляд вдоль улицы, только что чуть не ставшей для него последней, без всякого интереса отметив ее название - Достоевского и, держась за шатающийся забор, свернул на улицу Лермонтова. В конце ее взгляд наткнулся на знакомые очертания заброшенной трансформаторной будки. Он снова оказался на недавно покинутой, лишенной привлекательности немощеной дороге. Воспоминание о девушке, о ее теплых мягких губах на какой-то миг смягчило нарастающую боль, однако возбуждение от схватки угасало, полученные удары лишали его остатков сил. Хотелось броситься на землю, скорчиться, подтянуть колени к подбородку, завыть и провалиться в забытье.
Где-то в середине короткой улицы, несмотря на столь поздний час, на веранде горел свет.
Егору остро захотелось, чтобы кто-нибудь напоил его чаем, расстелил постель, на которую он бы с наслаждением рухнул.
С трудом доковыляв до скамейки, спрятавшейся в кустах жасмина, он без сил опустился на нее и, одурманенный густым ароматом, незаметно для себя задремал.
Как долго продолжалось забытье, он не знал. Очнувшись, он отметил, что окружающий мрак стал гуще. Слабо освещенная редкими фонарями улица тонула в темноте. Посмотрев в сторону все еще освещенной веранды, он заметил движущуюся в том направлении женщину. Тонкая фигура боязливо жалась к забору. Женщина явно трусила, непонятно, как вообще она решилась идти одна в столь позднее время.
Неожиданно из-за забора выпрыгнули две темные тени. Нарушив царящую тишину, парни с гиканьем и грубой бранью обрушились на бедную женщину. Оставаясь незамеченным, Егор наблюдал, как прижав жертву к фонарному столбу, они пытаются заставить ее выпить. Слабая, беззащитная, зайдясь в крике, она отбивалась от них. В какой-то момент женщина случайно выбила из рук пристававшего парня бутылку, которая упала и разбилась. Озверев, парень ударил женщину кулаком в живот. Та задохнулась, переломилась пополам, и тогда подонок зажал ее голову у себя между ног, скрутил беспомощно расставленные в стороны руки. Другой задрал ей юбку и разодрал трусики.
Багровый туман заволок сознание Егора. В три гигантских прыжка преодолев расстояние, отделявшее его от садистов, он с разбегу вогнал носок ботинка в копчик расстегивающего ширинку парню. Тот, скрючившись и завыв от боли, рухнул на землю. Воспользовавшись тем, что руки второго мерзавца были заняты, не дожидаясь, когда тот осознает, что произошло, Егор одновременным ударом обеих рук переломил ему ключицы. Окончательно потеряв контроль над собой, он остервенело продолжал избиение беспомощно лежащей мрази. Замахнувшись в очередной раз, Егор почувствовал, как кто-то, обхватив шею руками, повис на нем. Прикосновение хоть и невесомого тела мгновенно укротило клокотавшую в нем ярость. Прижавшись пылающим лбом к бетонному основанию фонарного столба он замер, медленно приходя в себя.
В желтом свете фонаря, обвив руками его шею, стояла спасенная женщина. С огромными, широко расставленными глазами. Не обращая внимания на разорванные блузку и юбку, она смотрела на него сквозь упавшие на лицо длинные светлые волосы каким-то странным, напряженным взглядом, будто прислушиваясь к тому, что происходит у нее внутри. Присмотревшись, Егор понял, что женщина не молода, густая сеть морщинок вокруг глаз, отдельные седые пряди выдавали возраст, но не лишали ее привлекательности. Видно, она смутно отдавала себе отчет, где находится, а он чувствовал, как тягучее время течет сквозь него. Пытаясь освободиться от объятий, Егор осторожно разомкнул ее руки, но как только отпустил их, женщина стала плавно оседать на землю. Егор еле успел подхватить ее. Только теперь он понял, что она в глубоком обмороке, чем и объяснялась напряженность остановившегося взгляда.
Держать женщину за подмышки было неудобно, и Егор с легкостью взял ее на руки, вновь с удивлением отметив невесомость неподвижного тела. Что делать дальше, он не знал. Оставалось нести ее в том же направлении, в каком она шла до того, как на нее напали. Сделав с десяток шагов, Егор наткнулся на колонку, из которой окрестные жители брали воду. Редкие капли падающей воды свидетельствовали, что несмотря на свой почтенный возраст это сооружение еще работает. Егор выбрал участок густо заросший травой и осторожно положил туда женщину. Нажав на рычаг колонки, он с надеждой стал ожидать, когда из густо покрытого ржавчиной крана польется вода.