Затянувшаяся немая сцена была прервана преодолевшей смущение женщиной, которая взяла под руку Егора, другой рукой - полу рубашки брата, и так все вместе они двинулись к дому. Собака, удовлетворенная мирным развитием событий, засеменила вслед за ними. Вздохнув с облегчением, Егор шел, надеясь, что эта ночь закончится без сюрпризов. Только теперь, несколько расслабившись, Он почувствовал, как вымотался. Единственное желание его было оказаться вне улицы, сесть и хотя бы немного подремать.
Поднявшись по скрипучим ступеням на крыльцо, они через веранду вошли в дом. Снаружи неказистый, внутри он было хорошо отделан, обставлен добротной деревянной мебелью, на стенах висело множество акварелей, во всем чувствовалось присутствие женской руки и хороший вкус хозяев, не стесненных в средствах.
Несмотря на то, что в доме все располагало к отдыху, усталому Егору, избавившемуся от ответственности за женщину, захотелось вдруг как можно быстрее уйти. Почувствовав перемену в его настроении, Агния схватила Егора за руки, устремив на него умоляющий взгляд, глаза ее увлажнились, захлебываясь от рыданий, она вновь впала в истерику. Пытаясь встать на колени, целовать ему руки, она умоляла Егора не уходить.
Растерянно глядя на происходящее, мужчины не знали, чем успокоить ее. Каждая попытка Егора освободиться от цепляющейся за него женщины приводила к тому, что та все сильнее возбуждалась. Сбиваясь и вновь поправляясь пересказывала брату происшедшее с ней этой ночью.
Огромный мраморный дог, до того спокойно улегшийся на ковровой подстилке в углу комнаты, стал нервничать, не понимая, отчего его любимой хозяйке так плохо, почему она рыдает, припадая то к человеку, впервые вошедшему в их дом, то в испуге шарахается от хозяина, растерянно стоящего посреди комнаты и неуверенно переминающегося с ноги на ногу.
Обстановка в доме все больше наэлектризовывалась, лихорадочное возбуждение Агнии вот-вот должно было взорвать атмосферу этого уютного дома.
Егор, взмокший от бури эмоций, обрушенной на него, дрожащими руками порывисто обнял эту хрупкую женщину, легкую и холодную как снежинка, доверчиво прижимающуюся к нему, взял ее как ребенка на руки и, сделав несколько нетвердых шагов, опустил на большой кожаный диван, стоящий почти в центре комнаты.
Лежа на нем, мертвой хваткой вцепившись в руки Егора, Агния понемногу затихла и он, встав у изголовья на колени, нашептывая ей что-то, мало-помалу успокоил бедную женщину.
Собака, не спуская с него глаз, стояла рядом, готовая разорвать его при малейшем намеке на любое недовольство его действиями со стороны хозяйки. Но увидев как та, успокаиваясь, засыпает, доверчиво положив голову на его ладонь и не выпуская ее из рук, пес, в знак благодарности, высунул язык и облизал Егора.
Прислонив голову к краю дивана, Егор чувствовал, что вот-вот и сам провалится в забытье. Пережитое напряжение, истерика женщины, вконец измотали его.
Между тем, исчезнувший из поля зрения Егора хозяин, бесшумно появился из соседней комнаты, осторожно неся в одной руке пузатую бутылку коньяка и два бокала из толстого хрусталя, а в другой внушительную вазу, наполненную фруктами.
Поставив принесенное на стол, он широко улыбнулся, протянул руку и представился: «Денис».
Встав с колен и осторожно, чтобы не потревожить спящую, Егор, отвечая на его рукопожатие, назвал себя и тут же остановил Дениса, готового разлить коньяк по бокалам.
Слова Егора, что он не пьет, вызвала смешанный с удивлением взгляд Дениса и тот, с чуть прикрытой иронией, спросил: «Зашился, что ли?» Егор, пожав плечами, ответил шуткой: «Бросил пить, потому что устал». Рассмеявшись, незатейливой шутке, хозяин несколько неуверенно поинтересовался: «Что совсем ни капли?.. И не тянет?». И получив утвердительный ответ, задумчиво посмотрел на наполовину наполненный бокал, равнодушно отодвинув его в сторону.
Полуобернувшись к двери, через которую он только что вошел, Денис негромко позвал: «Фекла!».
Не успел Денис выговорить это редкое имя, как в дверях появилась сухая, нестарая, одетая в темное платье, с такой же темной косынкой на голове, женщина. В руках она несла поднос, на котором в фарфоровом блюде с розовыми цветочками лежал большой кусок ароматно пахнущего пряностями мяса, такая же в цветочках глубокая фарфоровая тарелка с квашеной капустой и деревянная, расписанная золотом дощечка с крупно нарезанными ломтями бородинского хлеба.
Поймав изумленный взгляд, брошенный Денисом в сторону вошедшей, Егор отметил, что тот, с нескрываемым удивлением, чуть приоткрыв рот, широко раскрыв глаза, наблюдает за происходящим. Видимо, в действиях женщины было что-то необычное. Она поставила принесенный поднос на стол, грациозно поклонилась, и, сделав несколько шагов в сторону Егора, обняла его, троекратно поцеловав в щеки.