На секунду осознав происходящее Егор увидел, как вращающийся волчком пестрый клубок разметал в стороны нападающих. Это подоспел отец или дед подростков.
Егор успел отметить, как умело этот таджик наносит короткие удары с винтовым поворотом кисти. Каждый из них, достигнув цели, выводил из строя очередного вставшего на пути противника. Крутясь, перемещаясь с ноги на ногу, точно танцуя, он ни на мгновение не останавливаясь, носился среди напавших, отвлекая их на себя. Это дало возможность Егору перевести дух и прийти в себя. В этот момент он заметил как мужчина, стоящий в стороне, достал из кармана мобильник и тихо что-то сказал в трубку. Не прошло и минуты, как из-за угла здания вокзала вылетела еще одна группка молодых людей. Подоспевшие с новой силой набросились на Егора и таджика. Стало ясно, что через пару минут с ними будет покончено, что слишком неравны силы. Так и произошло: получив еще один удар кастетом по затылку, Егор только и успел отметить, как избитые, окровавленные бомж с бомжихой, передвигаясь на карачках, подползли к нему, не обращая внимания на сыпавшиеся со всех сторон удары, приподняли его голову и потащили куда-то в сторону. Пока таджик отвлекал на себя внимание банды, они подтащили его к окну, ведущему в подвал вокзала, открыли решетку и сбросили вниз ногами вперед.
Вслед за Егором в узкое окно подвала проскользнул таджик, сел на корточки и, сокрушенно цокая языком, стал вытирать с лица кровь.
За окном раздались трели милицейских свистков.
Больше Егор ничего не слышал и не видел.
Временами приходя в сознание, он понимал, что его несут куда-то в кромешной темноте. С потолка обильно сочилась вода, под ногами несущих его людей хлюпала грязь; иногда ему казалось, что где-то рядом грохочут поезда, но отделить явь от бреда, вызванного ударом по голове, не удавалось. Голова разламывалась от боли, рвотные спазмы выворачивали внутренности. Через какое-то время Егор окончательно погрузился в беспамятство.
Очнулся он от того, что ему пытались влить в рот горячий отвар обычной говяжьей тушенки. Егору сразу же вспомнились военные сборы с непременным обедом, где на второе подавали макароны или вареную картошку, обильно заправленную тушенкой. Ему даже показалось, что он вновь в блиндаже и что его верный Фарид со своей неизменной белозубой улыбкой расставляет на столе алюминиевые миски с дежурным блюдом. Но Фарид давно погиб от руки талибов в Афганистане, а рядом находились чужие, незнакомые люди. Егор не сразу вспомнил свое прибытие в Москву, кровавое побоище на вокзале. Какое-то время он с надеждой смотрел по сторонам, ища старика Кхо с его внучкой.
- Очухался! - донесся до него хриплый мужской голос. Сразу дохнуло перегаром. Ну и крепкий же у парня кочан. Другой бы от такого удара коньки откинул, - невнятно пробормотало существо неопределенного пола, сидящее на краю кровати, где лежал Егор.
Существо ухмылялось беззубым ртом, одновременно пытаясь заставить его проглотить очередную ложку обжигающего варева. Кто-то третий, кого он не видел, стол за спинкой железной кровати и бережно, двумя руками придерживая его голову, тер ему виски, полушепотом повторяя одни и те же слова.
Вслушавшись в тихий шепот, Егор сначала распознал отдельные слова, произнесенные на фарси, а потом спустя некоторое время с удивлением понял, что стоящий за спинкой кровати человек произносит нараспев слова одной из сур Корана, прося Аллаха уберечь, заступиться за него, Егора, не дать погибнуть от рук неверных.
Повернуть голову и посмотреть на того, кто так горячо молился, не было сил. Каждое движение вызывало боль, сопровождавшуюся приступом тошноты.
Тяжелые последствия от полученных ударов кастетом по голове превратили тело в непослушную тряпичную куклу, безвольно распластанную на засаленной, стеганой подстилке, служившей для обитателей этой странной комнаты матрасом.
После всего пережитого утром на привокзальной площади, ночью в ресторане и на пути к дому Дениса, он чувствовал себя кучей вонючих отбросов. От вынужденного общения с мерзавцами в душе его кипела ненависть и он испытывал нестерпимую тошноту. То ли от контакта с ними, то ли в результате удара по затылку, он не мог избавиться от преследующего его отвратительного запаха гниющих отбросов, смешанных с сивухой и сортиром.
Человек, массировавший ему виски, обогнул кровать и встал рядом, и из-под полуприкрытых век Егор увидел часть стеганого халата и ноги, обутые в кавуши[1].
Стоящий перед ним азиат был немолод, его темное неподвижное лицо с еще не остывшими после схватки большими черными глазами и покрасневшими белками сочилось яростью.