Воцарившуюся идиллию нарушил раздавшийся за стеной грохот подкатившего поезда. Истошный визг тормозов возвестил, что поезд не промчался, как обычно, мимо, а остановился прямо здесь. Бомжи тревожно переглянулись и принялись быстро запихивать в сумки свои нехитрые пожитки, не забыв прихватить и тушенку. Встревоженный крыс юркнул в свою норку.
Следуя их примеру, Егор и таджик торопливо покинули приютившее их помещение. С большим трудом протиснувшись в узкий проход, они, время от времени переходя на бег, углубились в запутанную сеть подземных переходов и водосливов. С потолка на них то и дело падали толстые, величиной с палец, скользкие слизни; крупные, с грецкий орех мокрицы норовили забраться за шиворот, под ногами хлюпало отвратительно пахнущее месиво. Все это происходило в полной темноте. Несколько раз Егор по пояс проваливался в нечто пузырящееся, утробно чавкающее, стремящееся засосать его. Казалось, что этой гонке не будет конца. Скрежет, визг открываемых за спиной люков, за которым следовал злобный лай, не позволял ни на минуту расслабиться, перевести дыхание, и только сгустки теней торопливо ковыляющих бомжей, еще более черные, чем окружающая темнота, свидетельствовали о том, что Егор не одинок и еще не провалился в преисподнюю.
Многократно отраженный от стен лай собак постепенно стал стихать, видимо неведомые преследователи потеряли их. Вскоре он и вовсе затих, а беглецы достигли широкого сухого туннеля, по которому вышли к вентиляционной шахте, ведущей на поверхность.
Пока Егор находился в убежище бомжей, принимал их заботливое участие в его судьбе, а также во время поспешного бегства, он прислушивался, не подаст ли голос его ангел хранитель Этугде. Но тот молчал даже в тот миг, когда Егор испытал ужас от возникшего в укрытии Нечто. Только подымаясь по ненадежно закрепленным на стене шахты металлическим скобам, успокоившись, поверив, что опасность осталась позади, он перестал думать о своем личном духе и, как оказалось, напрасно.
Выдавив наружу ржавую решетку, закрывающую вход в шахту, грязные, измученные, облепленные паутиной, измазанные нечистотами люди, наконец выбрались на поверхность. Вдохнув свежий воздух, они, жмурились по-детски радуясь и небу над головой, и ярко светившему солнцу. Прохожие с брезгливым удивлением смотрели на смердящих существ, кувыркающихся в пыльной траве, стараясь как можно быстрее миновать их.
Бросив взгляд на часы, Егор искренне удивился, обнаружив, что с момента прибытия в Москву прошло чуть больше четырех часов. Эти часы вместили в себя столько событий, что их хватило бы на иную жизнь.
Раздавшийся скрип тормозов вернул его к действительности. Рядом с газоном, на котором оказались вырвавшиеся на свет беглецы, остановилась милицейская машина. Из нее неторопливо вышли два милиционера. Поправив висящие на плече автоматы, они медленно направились к Егору, чутьем угадав в нем опасного человека, способного на активные действия. Бомжи, завидя приближавшихся, волоча сумки, тут же двинулись прочь, стремясь избежать встречи с блюстителями порядка, не забыв при этом поделиться с сотоварищами тушенкой. Не дойдя нескольких шагов до Егора, патрульные остановились. Один из них - тот, что был постарше, - встретившись с Егором взглядом, на секунду замер и резко передернул затвор автомата. Неожиданно развернувшись, чуть не сбив с ног напарника, постоянно оглядываясь, он бросился назад к машине. Второй милиционер, еле поспевая за ним, явно недоумевая, спросил: «Вань, ты чего?» Уже усаживаясь в машину, старший раздраженно ответил: «Глаза».
- Чего глаза. Не понял.
- Глаза бешеные. Я таких видел в Чечне. Их только убивать надо. Ладно, поговорили. Поехали.
Сидящий все это время неподвижно, таджик зашевелился, встал и, подойдя к Егору, чуть растягивая слова, сказал:
- Послушай, брат. Меня зовут Фарзани.
- Егор.
- Егор, мне надо идти. Искать своих. Если тебе нужен верный друг... знай, что он у тебя есть.
Тронутый искренностью сказанных слов Егор встал, крепко пожал протянутую руку, порывшись в карманах нашел листок бумаги, карандаш и написал свой адрес.
- В таком виде я не могу пойти с тобой... Первый же патруль заберет нас.
- Понимаю. Я справлюсь один. Мы обязательно встретимся.
- Постой... - Егор вытянул руку, указывая в сторону пестро одетых людей. Женщина и мальчик медленно шли со стороны вокзалов. На руках женщины лежало детское тело. Таджик оглянулся в указанном направлении, глухой стон сорвался с его губ и он бросился к ним. Как только он подбежал, мальчик, выпустив из рук большой узел, чуть не рухнул на асфальт. Фарзани едва успел поддержать его. Беспомощно оглядываясь по сторонам, он обнял сына за плечи; женщина с ребенком на руках, привалившись к нему, беззвучно плакала. Так и стояла семья, не зная, в какую сторону ей идти, где искать помощи.