Вызванный администрацией кабака милицейский патруль прибыл на удивление быстро: с одной стороны райотдел находился рядом, с другой -пострадавший был лицом известным не только в своей среде, но и в милицейских кругах.
Феликс, предъявив свои документы, успел только помочь быстро оформить соответствующий протокол, как прибыла скорая помощь. Несмотря на все уговоры о госпитализации, господин Гультергер отказался отправиться в больницу. Скрежеща зубами больше от злобы, чем от боли, он, поддерживаемый под руки своими холуями, проследовал в «Гелендваген». Заменив наручники, надетые Феликсом на «синего», на свои, прибывшие милиционеры погрузили значившегося по предъявленным документам Сидорова Александра Александровича в милицейскую машину и отбыли в отделение.
Оставшись один, с собакой на руках, Феликс безучастно наблюдал, как официанты и уборщицы ловко приводят в порядок зал. Как только милиция уехала, из дверей кабинетов как тараканы потянулись к выходу местные «жучки» со своими «телками». Некоторые несли пакеты с недоеденной закуской, из пакетов торчали горлышки бутылок. Стараясь быть незаметными, они, отворачиваясь от посетителей, закрывая лица платками и газетами, тихо выскальзывали из кабака и растворялись в ночи.
Зал быстро опустел, скучающие официанты с раздражением стали поглядывать в строну одиноко сидящего Феликса. Поняв, что после всего случившегося ждать посетителей бессмысленно, рядом с Феликсом «нарисовался» администратор. Тихо приблизившись, он, с плохо скрытой фальшью в голосе, сочувственно, полушепотом сообщил, что может дать адресок местного ветеринара.
Стараясь понять о чем ему толкуют, Феликс, не мигая, уставился на него и тот, смутившись, быстро написал на вырванной из блокнота странице: Лесная, 19, Казимир Яковлевич. Пока Феликс шел к выходу, тот на ходу скороговоркой объяснил, как найти эту улицу и дом.
Выйдя, Феликс огляделся. Желтый свет фонарей, с трудом пробиваясь сквозь густой туман, слабо освещал улицы и тени, путаясь в ветвях, скользили по мостовой. Пытаясь сориентироваться, он сделал несколько шагов и в нерешительности остановился.
Милицейская машина и скорая помощь уехали.
Несмотря на подробные объяснения администратора, как добраться до ветеринара, он не очень представлял, куда двигаться. Заполнявший улицу сумрак и густая тень, падающая от кустарника, растущего вдоль глухих заборов, скрывали редкие таблички с названиями улиц, превращая поиски нужного адреса в весьма и весьма трудную задачу.
Собака на руках очнулась, начала скулить, но вскоре снова, безвольно уронив голову на бок, затихла. Феликс пожалел, что, когда была возможность, не воспользовался патрульной машиной, уж милиционеры бы быстро доставили его в нужное место. Из дверей по двое, по трое начали выходить работники ресторана. Двери, поминутно хлопая, выплевывали на улицу людей. Официанты, буфетчики не скрывали радости от того, что, благодаря случившемуся, нежданно-негаданно они рано освободились и скоро окажутся дома. Обычно ресторан работал всю ночь, пока последний посетитель не покидал его. Последним, в сопровождении охранников, покинул здание администратор. Один из них, попрощавшись, вернулся в помещение, закрыл входную дверь, притушил свет. Только название ресторана и рекламные щиты по-прежнему весело мигали разноцветными лампочками. Пожав на прощание администратору руку, другой охранник быстро нырнул в машину и, сорвавшись с места, взвизгнув шипами, умчался.
Заметив стоящего в отдалении Феликса, администратор подошел и нормальным, без тени подобострастия голосом, предложил ему подвезти к ветеринару. Уже сидя в салоне автомобиля, он поведал Феликсу, что Казимир Яковлевич - мужик странный, но никогда не отказывающий в помощи животным. Вот человеку может и отказать, а животному нет. На машине они быстро добрались до дома, где жил местный Айболит. Было уже около трех часов ночи, в доме давно все спали, темные глазницы окон на секунду вспыхнули в свете фар и тут же погасли, как только машина отъехала. Феликс с неподвижно лежащей на руках собакой остался один перед запертой калиткой. За забором раздался незлобный лай, собака обозначила, что она есть и дом бдительно охраняется. Наконец, решившись, Феликс, стараясь не тревожить собаку, дотянулся до звонка и позвонил один, второй, третий раз. Уже пожалев, что приехал сюда, а не отправился к гостеприимным супругам Шестаковым, потеряв надежду, что хозяева поздно ночью откроют двери, он повернулся, собираясь уйти, когда на веранде зажегся свет и на пороге появился совсем не старый мужчина. Поправив накинутую на плечи меховую безрукавку, он подошел к калитке и, увидев завернутую в окровавленную ткань собаку, спокойно, как будто к нему каждую ночь приносят таких пациентов, открыл ее. Пропустив незнакомца вперед, он навесил замок и тщательно запер калитку, мимоходом, успокаивая, погладил все еще лающего пса и провел Феликса внутрь дома.