- Молодой человек, вы не заснули? Уже светает. Собака вот-вот очнется. Посмотрите на себя. Вы же весь в крови. Умойтесь и пойдемте в комнату. Я дам вам во что переодеться.
С этими словами Казимир Яковлевич отвязал собаку, снял с морды импровизированный намордник, переложил ее на коврик, лежащий у двери и направился вон из домашней операционной. Феликс не стал возражать, молча поплелся вслед с трудом переставляя налившиеся свинцовой усталостью ноги.
За окном действительно серело утро. Туман рассеялся.
Стоя в дверном проеме, он оглянулся, собака, жалобно глядя на него, часто дышала, розовый язык, вывалившийся изо рта, то и дело облизывал пятнистый нос, бока судорожно вздымались и опадали. Феликсу стало нестерпимо жаль бедного пса. Он присел на корточки, осторожно погладил собачью голову, повинуясь нахлынувшему чувству сострадания, вытянув ноги, сел на пол и положил ее себе на колени, не зная клички собаки, он начал утешать ее словами, какими бы говорил со страдающим от боли ребенком. Собака смотрела на него глазами, полными боли. Неожиданно, из уголков глаз скатились две крупные слезы. Феликсу никогда прежде не приходилось видеть, как плачут собаки и от этого зрелища у него сжалось сердце, к горлу подкатил комок, голос дрогнул. Собака, словно поняв, что происходит с человеком, с трудом приподняла голову, лизнула ему лицо и, бессильно уронив ее на лапы, погрузилась в сон. Вероятно, действие введенного ей наркотика полностью не прошло. Феликс осторожно встал и на цыпочках, чтобы не потревожить пса, вышел из комнаты.
Казимир Яковлевич ждал в соседней комнате. На стуле лежали светлые вельветовые брюки и кремовая рубашка с короткими рукавами. Феликс переоделся, брюки были несколько малы, туго обтягивали бедра, но не настолько, чтобы стеснять движения, рубашка наоборот великовата. Одежда была чистая, отглаженная, пахла свежестью. Сердечно поблагодарив ветеринара, Феликс уже было направился к двери, когда Казимир Яковлевич, нахмурив брови, в довольно жесткой форме обратился к нему:
- Все это хорошо, но что будем делать с собакой? Дня через два-три она будет здорова. Куда прикажете ее доставить? У себя я не оставляю животных. Здесь не приют для бездомных...
Он не договорил, отвернулся.
От заданного в лоб вопроса Феликсу стало не по себе - действительно, что делать с псом дальше? Взять его к себе? Это невозможно. Выбросить на улицу - тоже. Вернуть хозяину? Какому, кто он, где живет, неизвестно.
Так и стояли они друг перед другом, не зная, как решить неожиданно вставшую перед ними задачу, когда дверь, ведущая в операционную со скрипом отворилась и на пороге появился весь в бинтах бультерьер. Бинты промокли, окрасились частично йодом, частично кровью. Шатаясь на подгибающихся лапах, волоча на полу брюхо, путаясь в сползающих бинтах, собака почти ползком приблизилась к Феликсу, ткнулась носом в его ботинки... и замерла.
Феликс застыл, боясь сдвинуться с места и потревожить пса, так трогательно доверившегося ему, но принимать решение надо было немедленно. Вздохнув, он повернулся к Казимиру Яковлевичу и тихо, взвешивая каждое слово, сказал:
- Я вернусь за ним. Даю честное слово, я заберу его.
- Ладно, поверю на слово. Идите, но помните: не позднее чем через два дня вы должны забрать его. Куда хотите, туда и пристраиваете его - не мое это дело, - ворчливо закончил он.
Попрощавшись, Феликс вышел на улицу. Окрашенное в розовый цвет небо предвещало хорошую погоду. Пустой желудок жалобно заурчал, напоминая хозяину, что пришло время завтрака. Только что одолевавшая усталость как-то сама собой растворилась. На смену ей пришло радостное ощущение свежести. Раскачиваясь с пятки на носок, Феликс постоял, размышляя куда направиться. Ехать ли в город в управление или сначала зайти в райотдел узнать новости, встретиться с участковым?». Решение пришло само, когда, похлопав себя по карманам, он обнаружил, что кроме удостоверения и небольшой суммы денег, в них ничего нет. То, что он, переодеваясь, не мог забыть переложить мобильник, Феликс был уверен. Значит, он его где-то посеял, либо в ресторане, либо в машине администратора. Учитывая, что в памяти мобильника осталось масса имен, телефонов, которые посторонним знать не следовало, найти его, как можно быстрей, стало необходимым. В первую очередь он направился в ресторан и хотя в столь ранний час там кроме охраны никого не было, его узнали и пустили внутрь. Охранник с помятым невыспавшимся лицом не выразил никакого удивления столь раннему визиту. Выслушав Феликса, он, оживившись, хитро подмигнул ему и спросил: