– Нет. Скорее, хочешь, чтобы я вообще перестал им быть.
– Возможно. Мне с тобой – таким – трудно.
– Но я такой. Уже им стал. Не за день, не за год. Это результат развития и взросления.
– А ты не потерял по дороге ничего важного?
– Я сохранил самое важное. Конечно, мне легче: ты осталась такой, которую я помнил. Но, возможно, за долгие годы образ немного… идеализировался.
Это кольнуло больно.
– Значит, нам придется узнать друг друга.
– И понять.
– И это тоже.
– Ты нужна мне. Нужна. Мне. Больше, чем Совету, Отцу, твоей подруге и кому бы то ни было.
– Я верю.
– Тогда не сомневайся и в остальном. Не пытайся отмотать время назад, и в одиночку исправить все случившееся. Нужно исходить из того, что есть.
– Категорично и решительно. Твой стиль.
– А ты все ищешь золотую середину. Это мифический зверь.
– Может, я найду ее вместе с разгадкой языка?
Дима усмехнулся и покачал головой.
– Хорошо. Ищи. Я и забыл, как непросто взрослеть. Мне пора ехать.
– Вижу. Вон машина стоит. Я не пойду тебя провожать, ладно? Давай попрощаемся здесь. Не хочу при всех.
Стало так тоскливо. Я держалась изо всех сил, чтобы не расплакаться. Даже не смотрела ему вслед, делая вид, что любуюсь закатом. А когда повернулась, машина уже отъезжала. Я расстроилась, словно упустила какой-то шанс. Словно забыла ему сказать самое главное. Звезда Хал скрылась за горизонтом, небо начинало темнеть. Трава зашелестела, и, подняв глаза, я увидела Эфил.
– Вам надо отдохнуть, Виктория. Не хотите домой?
– Домой? Хочу домой… Очень хочу. Но туда мне не попасть.
– Простите?
Конечно, она ничего не поняла.
– Ты никогда не задумывалась, что мы называем домом любое место, где более-менее освоились? Где есть уже наши вещи, наш запах.
– Не у всех вообще есть дом.
Ее лицо было серьезно.
– Ты права. Что-то я расфилософствовалась. Это не к добру! Хватит здесь сидеть, пора приниматься за работу.
– Но господин Дмитрий…
– Да-да. Но я лучше знаю, что мне нужно. И сейчас мне нужно в лабиринт!
А внизу дневные работы уже сворачивались. Ллура я встретила у выхода из лабиринта, и, поскольку очень не хотелось объяснять, практически тоном приказа потребовала выделить мне фонарь, блокнот и одеяло. Он удивился, но беспрекословно все выполнил.
– Позвольте спросить: долго вы собираетесь пробыть там?
– А что?
– Если хотите поработать ночью, я распоряжусь, чтобы около лабиринта остались дежурные.
– В этом нет необходимости, пусть люди отдыхают. Ведь лагерь по ночам охраняется?
– Конечно, госпожа Виктория.
– Значит, все в порядке.
14
Второй раз за день я была в пустом лабиринте. Основной коридор тускло освещался гирляндой лампочек, протянутых по земле от входа до площадки. Мой же фонарь, помимо мощности, обладал еще одним несомненным плюсом – его можно было поставить. Чем я и воспользовалась, дойдя до центра. Сложив одеяло, удобно устроилась прямо на плитах, скрестив ноги. До сих пор я действовала по наитию. Чутье подсказывало, что нужно быть сейчас здесь. Так что какое-то время я просто сидела и думала. Потом взяла блокнот и быстро воспроизвела уже выученную наизусть надпись.
Становилось прохладно, я укуталась в одеяло, на манер старого индейца. Тишина, лишь протяжно вскрикивала ночная птица тулиан, да высоко в небе перемигивались звезды. Склонившись над блокнотом, я и сама не заметила, как задремала. Причем поняла это уже потом, а в ту минуту мне показалось, что все происходит наяву.
Краем глаза заметив движение, я подняла голову и увидела, что передо мной стоит мальчик из сна, но теперь – прозрачный, как призрак. Сначала я испугалась, но у него был такой печальный вид, что страх ушел. Мальчик поманил меня и исчез за поворотом – сон повторялся. Конечно, я бросилась следом. Теперь это было легче – от незнакомца исходило свечение, отражавшееся на плитах. Вдруг оно пропало. Я остановилась и тут же, словно он прижался губами к моему уху, услышала громкий шепот. Меня охватило странное оцепенение: не могла даже повернуть голову. Поэтому я просто стояла, уставившись в пустоту и слушала. Язык был незнаком, но вскоре стало понятно, что мальчик повторяет одни и те же слова – длинную фразу. Меня осенило – это ведь загадочная надпись! А он все говорил и говорил. То четко, то почти невнятно, но достаточно медленно, для того, чтобы вдруг – я и сама не поняла как – стал проясняться смысл. Так же было в электричке, когда я ехала с Дашей, только еще лучше – ведь текст повторялся. То одно, то другое слово обретало значение, пока не выстроилась полная фраза:
– Мы думали, что геласер дает нам силу, но были лишь марионетками, считавшими себя богами. Да будет проклят тот час, когда род Ревеллиров обрел могущество, потеряв душу. Да будет наша гордыня уроком для тех, кто придет после. Я возвращаю небесам их дар-проклятие!