Повисла нехорошая тишина.
– И что это значит?
Райхья ответила не сразу.
– Бывает так, что будущее слишком неопределенно. Тогда Лиад предпочитает молчать.
– Кажется, ты что-то недоговариваешь, – упрекнула Даша.
Райхья сердито сверкнула глазами.
– Хорошо. Как и у меня, здесь может быть второе значение. Скорая страшная смерть. Но сколько я знаю таких случаев, никогда второго варианта не было.
Тревожный конец гаданья, под стать началу, подпортил настроение. Все притихли, стали собираться обратно, как вдруг одна из девушек воскликнула:
– А как же объятие Лиад?
– Я и забыла, – махнула рукой Райхья. – Но скоро уже рассвет. Получится ли?
– Конечно! Давайте скорее!
Они начали сбрасывать широкие юбки.
– Это последний шаг традиции, – объяснила Райхья. – Объятие Лиад. Нужно войти в воду и окунуться в ее отражение.
– Холодно ведь, – поежилась Полина.
– Прохладно, – поправила ее напомнившая об объятии девушка. – Но это самый верный способ сохранить красоту и молодость. Моя мать купалась каждый год, и до сих пор хороша!
Она задорно щелкнула пальцами и поспешила к воде.
– Что ж сразу-то не сказали, – начала стягивать платье Полина.
– Пойдем, – кивнула мне Даша.
– Послушай, а вдруг…
– Вика! Не заставляй за тебя краснеть, – шепотом ответила она. – Не воспринимай так серьезно.
Собственно обнимались с Лиад только первыми вошедшие в воду. Они делали крюк, чтобы поймать отражение, и плавно окунались. Но остальные видели только блики на плещущих волнах, а тут еще одна девушка споткнулась у самого берега и с визгом полетела вперед. Ритуальное омовение превратилось в веселое ночное купание с брызгами и смехом. Так что в стан мы вернулись в прекрасном настроении. Отогрелись чуть у костра, и, когда небо посветлело, отправились домой.
Ложится спать уже не было смысла. Мы взбодрились крепким сиордом, аппетит разыгрался, и на рассвете напекли бариков, чтобы порадовать ребят. А потом побежали на электричку.
Но запала хватило ненадолго. К полудню я уже едва держалась на ногах, засыпая на ходу. Кэдвар, решив, что это последствия болезни, настойчиво отправлял меня домой, и я охотно сдалась. На остановке встретила Дашу, над которой тоже сжалился начальник, и мы расхохотались. Свою деревню не проехали только потому, что догадались заранее попросить соседа разбудить нас.
24
Что повлияло: видение в зеркале, слова Райхьи или предсказание Лиад, а, может, все вместе, но с тех пор моя жизнь изменилась. Точнее, отношение к жизни. Я стала спокойнее и внимательнее. Хитрость человеческого сознания: отмахиваясь от предсказания Танн для Даши, я верила в свое. Надежда вернуться домой (а я не сомневалась, что под «домом» подразумевался наш мир) и страх – до чего я могу дойти, если поддамся своей тени, растущей под властью геласера – подействовали, как бодрящий душ. Рефлексия уступила место наблюдению. Кэдвар радовался, замечая, что его помощница стала веселее и общительнее.
Между тем, предания Танн дали новый толчок моим исследованиям. Я уже упоминала своеобразный кремень огнепоклонников – шарики из камня, способного высекать искру. Наян-нэ рассказала, что тысячи лет назад люди их племени нашли его и, испробовав камень, решили использовать на благо всех. Они не стали скрывать находку, а охотно делились ей. И хотя сейчас мало кто, кроме детей Танн и жителей мелких деревень, использует камень, он остался символом света, принесенного ее народом.
Это навело меня на мысль: что если Ревеллиры тоже были небольшой народностью, племенем, даже родом, и нашли геласер, как Танн Нэ Га свой кремень. Но то был камень совсем иного рода. Им не хотелось делиться. Его очень трудно кому-то отдать. И появились Правители.
Клан Наян-нэ на какое-то время обосновался рядом с нашей деревней. На радость Жене и мне. Я поводила там много времени. И однажды не удержалась:
– Скажите, – спросила я старуху, – почему вы меня выделяете? Даже Женя встречается с Райхьей тайком. А мне всегда рады.
– Твоя душа просит о помощи.
– Думаю, так можно сказать о многих.
– Верно. Но не у всех в этой жизни важные задачи. Дети Танн знают, что множество раз приходят в этот мир. И каждая жизнь – это урок. У одних он легкий, а другие взялись за неподъемную ношу. Ты из таких.
– Откуда вы знаете?
– Вижу.
– Как?
Старуха рассмеялась.
– Выноси и вырасти детей, люби так, чтобы горело сердце, смотри в лицо смерти, почувствуй, как жизнь вытекает из тебя понемногу, словно зерно из прохудившегося мешка, и прими это без страха. Вот тогда и научишься видеть людей. Но до этого далеко.